Читаем Энчантра полностью

Женевьева с вызовом уставилась на него в ответ. Как будто он вообще имел право её осуждать.

— С днём рождения, без сомнений, — заметил Севин и, хлопнув в ладоши в замедленном, издевательском аплодисменте, удалился.

Роуин отстранился от Женевьевы, пока Эллин продолжала стоять на месте. Она привела в порядок платье, а он бросал на сестру настороженные взгляды.

— Любопытно, — протянула Эллин, бросив на Роуина взгляд с каким-то странным, многозначительным прищуром. Женевьева не до конца поняла, что это значило.

Когда его родня наконец скрылась в направлении столовой, Роуин повернулся к Женевьеве, слегка кивнув с одобрением:

— Хорошая работа, беда моя, — пробормотал он и направился за остальными.

Глядя ему вслед — ни разу не оглянувшемуся — Женевьева осознала, что он был абсолютно прав: она была той, кто потерял контроль.

И больше всего на свете ей хотелось потерять его снова.

Глава 31. ТРАДИЦИИ

Столовая была украшена центральной композицией из роз — розовых и золотистых. На каждом стуле лежали тарелки в тон, а по центру стола тянулось пышное, аппетитное пиршество, пестрое и ароматное. Розовый и золотой шёлк свисал со всех стен, скрывая зеркала.

— Мы уже достаточно устроили шоу в первых двух раундах, — заметил Роуин, когда она обратила внимание на последнее украшение. — Думаю, мы заслужили передышку.

Женевьева заняла место рядом с ним за столом, напротив явно повеселевшего Севина. Но прежде чем тот успел поддеть её за сцену в коридоре, появился Реми — и тут же перетянул всё внимание на себя. Поскольку Реми никого не выбыл в своём раунде, это, судя по всему, означало, что теперь его будут дразнить до конца вечера. И хотя он выглядел так, будто предпочёл бы быть где угодно, только не здесь, он остался — подальше от Роуина.

Когда за столом собрались все, последним подтянулся Ковин, — началось веселье. И, честно говоря, вряд ли стоило удивляться тому, что семейные традиции Сильверов в день рождения были сущим хаосом.

— А разве не я должна решать, как мы празднуем? — спросила Женевьева, когда все начали препираться, с чего начать.

— Если ты собираешься стать Сильвер, дорогуша, придётся смириться с тем, что день рождения — это общее дело, — назидательно сказал Севин. — Мы празднуем так, будто это день рождения у всех.

Она скрестила руки.

— Потому что?

— Потому что, если дать одному устраивать всё по-своему, кто-то другой начнёт истерику и выпустит в дом стаю Адских гончих, — пояснил Роуин, бросив выразительный взгляд на Севина и Ковина. — Проще позволить им делать, что хотят.

Она тяжело вздохнула:

— Ладно. С чего начнём?

С… праздничного окорока.

Чтобы выбрать, кто удостоится чести его нарезать, все встали вокруг стола и начали передавать огромный кусок мяса по кругу, как в игре «горячая картошка», пока не остался один Ковин. Женевьева вылетела в первом же раунде — под недовольное ворчание остальных — потому что уронила окорок. Отказалась его дальше держать: не собиралась пахнуть ветчиной весь вечер. И уж тем более есть её после того, как она побывала на полу. Ну серьёзно.

После ужина — который, к слову, оказался весьма вкусным, несмотря на то, как ей не хватало маминого гамбо — появился Баррингтон. В руке у него была маленькая коробочка с розовым бантом.

— Дети, — поприветствовал он остальных, а затем кивнул Женевьеве и протянул подарок. — Просто шоколад. Любимые твоей матери. С днём рождения, девочка. Хотя должен признаться — дата твоего рождения для меня весьма неудачна.

— Почему? — спросила она, отложив подарок, стараясь не думать о том, что он связан с её мамой.

— Потому что каждый раз, как мы отмечаем день рождения, отец получает нож в спину — подарок от нас всех, — объяснил Ковин, пока лицо Баррингтона заметно напряглось. — Теперь ты тоже Сильвер. Так что считается.

Женевьева уже собиралась спросить, шутит ли он, как вдруг из кухни вышел Грейв, неся в руках семь огромных ножей.

— Чёрт, — выдохнула она, в изумлении уставившись, а Роуин едва сдерживал ухмылку.

— Ладно, у кого самый лучший секрет — тот и начинает, — объявил Севин. — Эллин сделал предложение Гарет Серпентайн на балу-маскараде.

Эллин тут же вспыхнула, как пион, а все повернулись к ней в изумлении.

— Севингтон Сильвер, ты, грёбаный сплетник! Кто тебе это сказал?

Севин ухмыльнулся:

— Я не раскрываю свои источники.

— Наша младшенькая выходит замуж! — Ковин поднял бокал вина.

— Я не сказала «да», придурок, — фыркнула Эллин.

— Почему нет? Семейство Серпентайнов — один из самых могущественных кланов демонов в Аду, — заметил Реми с места у стены. — Может, если бы ты вышла за одного из них, в следующем году смогла бы попробовать обойти систему.

— Я не собираюсь вступать в их семейку. Они — пережиток прошлого. Их традиции делают наши похожими на норму, — отрезала Эллин. — Ковин бы подтвердил — он ведь уже давно трахается с Несcой Серпентайн.

Все разом повернулись к Ковину в изумлении, и Женевьева была уверена — у неё на лице было бы то же выражение, если бы она знала, о ком именно идёт речь.

Эллин довольно усмехнулась:

— Я приберегла это для особого случая.