Читаем Эммануил Казакевич полностью

О чем повесть? Конечно, о том, каких невероятных усилий требует от человека война и с какой самоотверженностью воюют советские люди, в том числе и Павел Акимов, всеми любимый комбат. Но это и повесть о любви, что внезапно настигает тридцатилетнего мужчину, заставив его сначала воздвигать вокруг своего сердца "защитные линии", поскольку воспринимается им как чувство несвоевременное, опасное, почти вредное, а затем покоряет его и живет с ним до последнего его мгновения. Две совершенно разные стихии жизни героя - война и любовь - объединены в одном сюжете. Здесь бьется одно и то же сердце - благородное, щедрое, остро чувствующее чужую боль и поэтому готовое к борьбе против того, что вызывает эту боль. Готовность Акимова отдать жизнь за свободу Родины и другого народа, оказавшегося в беде, не словесное красноречие, а трагическая реальность. Когда-то, еще будучи комсомольцем, он мечтал освободить весь мир от угнетения. Теперь, вспоминая эти романтические, несколько отвлеченные мечтания, Акимов понимает, что жизнь придала им вполне конкретный смысл. Воюя в гнилистых хлябях под Оршей, он сознает, что до начала освобождения Европы от фашизма и впрямь уже недалеко. А на измученной гитлеровцами норвежской земле он реально участвует в освободительной миссии, убеждаясь в ее значении.

Жизнь его обрывается на высокой точке самопожертвования и героизма. И самые последние ее секунды отмечены как раз спаянностью воедино всего, чему отдано его сердце. С почти толстовской смелостью художник воспроизводит угасающее сознание Акимова: "...В его мозгу дрожало радостное и светящееся пятно, заключавшее в себя и ее (Аничку) и все, что он любил в жизни, и именно этому радостному и светящемуся принадлежало его сердце, содрогавшееся от боли и борьбы".

Насыщенная активная жизнь души Акимова открыта для обогащения. Важнейшая примета личности героя - склонность к самокритике, придирчивое отношение к себе, недовольство собой возвращение чувством и мыслью к тому, что вызвало это недовольство, учет собственных ошибок. Такой самоочистительный пафос подтверждает, что его цельность отнюдь не дар небес, а итог усилий, результат сознательных устремлений воли, работы души.

"Сердце друга" - заметная ступенька в биографии художника, отмеченная искусством более сложного понимания человека за счет погружения в его душевную жизнь. Автор учится у Л. Толстого показывать "текучесть человека", добиваться передачи его психических состояний в динамическом рисунке. При этом открывается величие обыкновенной личности, поскольку в ней берут верх самые лучшие побуждения, деятельное желание людям добра.

Искусство, способное видеть в человеке все его нравственные резервы, проявляет себя не только в образе Акимова, но и в других образах повести в Аничке Белозеровой с ее метаморфозами, вызванными материнством; в удивительных превращениях Бадейкина, маленького капитана катера-охотника (невзрачный человек рядом с Акимовым выглядит робким мальчиком, а во время боя с немецкими самолетами становится "необычайно ярой, гневной, почти грозной фигурой").

В "Звезде" Казакевич стремился сознательно возвысить образ конкретного человека до обобщенного значения человека долга. Таким его и хранит народная память. В "Сердце друга" общее благоговейное отношение к героизму получает особую, индивидуальную, даже интимную окраску. Это - как память о близком человеке, в ней продолжают жить его неповторимые, дорогие черты, его личное обаяние.

Итак, в течение ряда лет, накапливая многообразный опыт работы в разных жанрах - в повести-трагедии, повести-притче, панорамном романе, психологической повести, писатель не расставался с одним и тем же типом героя, хотя и не повторял себя. Даже в очерке-памфлете "Старые знакомые" (1950), где речь идет о политических преступниках, развязавших вторую мировую войну и после нее жаждущих реванша, возрождения, возникает фигура Аленушкина в уже знакомых очертаниях, напоминая о тех, кто спасал жизнь от коричневой чумы фашизма, в ком и сейчас воплощаются надежды мира.

В романе "Дом на площади" (1956) для героя этого типа найдены ранее не исследованные ракурсы. Идея написать продолжение героической биографии Лубенцова и Чохова в новых исторических условиях определилась в начале 50-х годов, еще до "Сердца друга". Но работу над новым романом отодвигали на время другие замыслы.

"Дом на площади" был задуман как назидательный, остросовременный роман с "ярко выраженной политической нагрузкой". Казакевич был уверен, что создаст книгу серьезную, "то есть чтобы события, в ней описываемые, были взяты до глубины и люди - тоже"*. Материал романа был "своим" - в 1945 году сам Казакевич - советский комендант Альбертштадта, и деятельность Лубенцова как руководящего работника советской военной администрации была ему знакома. Взятый "до глубины" герой открылся в новых для себя гранях. В полной мере проявилась его способность к творчеству социальному, политическому, нравственному, и интернациональный долг он впервые выполняет как боец "мирного" фронта.

_______________