Читаем Эксцессия полностью

Он осторожно приподнял голову. Три устройства замерли у дверей шлюза. Гестра шмыгнул носом. Машины, отодвинувшись от дверей, опустились на пол. Гестра не сводил с них глаз.

Что-то сверкнуло, громыхнуло – и центральные двери шлюза сорвало. Облако дыма заполнило весь коридор, а потом опало, словно втянулось туда, где прежде были двери. На месте дверей зияла черная дыра.

Воздух заколыхался, его движение усилилось, превратилось в настоящий ветер, а потом в ураган. Ревущий вихрь поволок Гестру к дыре. Человек завизжал от ужаса, ухватил ковер здоровой рукой, но воющие потоки воздуха тащили его по коридору; пальцы скользили, не находя опоры. Наконец ногти за что-то зацепились, и пальцы сомкнулись на обрывках ковра.

Он услышал какой-то грохот и, задыхаясь, глянул в гостиную, хотя от ветра отчаянно слезились глаза. Сквозь освещенный дверной проем видно было, как по круглой гостиной что-то мечется, отскакивая от стен. В коридор вылетел диван и, ударившись об пол метрах в двадцати от Гестры, пополз к дыре, увлекаемый потоком воздуха. Гестра выкрикнул что-то бессвязное. Диван еще раз подпрыгнул и закувыркался по коридору, неумолимо приближаясь к человеку.

Гестра надеялся, что его не заденет, но край дивана врезался в ноги, сорвал его с места. Человек завопил что было сил, а вихрь подхватил тело, швырнул о стену и вынес в дыру мимо трех безмолвных машин. Гестру с размаха ударило о рваный край воздушного шлюза, острой зазубриной отсекло ногу под колено. Он с воплем вылетел в ангар, и вакуум тут же вытянул воздух из груди.

Гестра упал метрах в пятидесяти от искореженного шлюза; кровь, хлещущая из ран, моментально замерзла. Над ним сомкнулось холодное безмолвие; легкие сдавило, в горле забулькало, а голова разрывалась от жуткой боли, будто мозг пытался вырваться наружу через ноздри, уши и глазницы; невыносимая боль ослепительной вспышкой накрыла все тело – и угасла.

Он смотрел в надвигающуюся мглу, на возносящиеся к потолку ангара невозмутимые громады причудливо разукрашенных кораблей.

В глазах сформировались кристаллики льда, картинка раскололась, множась, будто в калейдоскопе, а потом все потускнело и почернело. Он не мог ни вскрикнуть, ни застонать – горло сдавил ужасающий холод – и даже шевельнуться не мог, потому что примерз к полу огромного ангара, обездвиженный ужасом и смятением.

Холод его в конце концов и убил; мысли отключались концентрическими слоями: сперва замерзла кора головного мозга, его рациональная система, отвечающая за высшие функции, затем более примитивная часть мозга, унаследованная от млекопитающих, и лишь потом – глубинные слои, древний ретикулярный комплекс, наследие рептилий. Последнее, что ощутил Гестра, – сожаление, что он никогда больше не увидит свои модели парусников и так и не узнает, что означают затейливые узоры боевых космических кораблей в темных ангарах.

* * *

Победа! Ясный Месяц Сухостой IV из племени Дальнозоров, командир «Чужакоборца», направил скафандр к дыре в стене ангара и вплыл внутрь. И правда, корабли. Класса «Гангстер». Командир крейсера оглядел стройные ряды боевых кораблей. В этом ангаре – шестьдесят четыре. Надо же, а ведь он считал, что это какая-то хитроумная ловушка, подстроенная Культурой.

Офицер боевого управления, сопровождавший командира, проплыл над трупом к ближайшему кораблю. Телохранитель командира придирчиво оглядел ангар.

– Подождали бы минуту, – устало сказал корабль Культуры через коммуникатор скафандра. – Я бы вам шлюзы открыл.

– Не сомневаюсь, – ответил командир. – Разум под вашим контролем?

– Полностью. До самого конца оставался в трогательном неведении.

– А корабли?

– Они бездействуют. Дремлют. Спят. Они поверят всему, что им скажут.

– Отлично, – сказал командующий. – Разбудите их.

– Уже начал.

– Никого нет, – доложил по коммуникатору офицер безопасности, проверявший остальные помещения жилой секции.

– Нашлось что-нибудь интересное? – Командир, следуя за офицером боевого управления к ближайшему кораблю, с трудом сдерживал восторг. Получилось! Получилось! Пришлось резко затормозить: от возбуждения он чуть не врезался в подчиненного.

В разрушенной жилой секции арсенала офицер безопасности внимательно разглядывал одежду, мебель и какие-то замысловатые устройства – похоже, модели.

– Нет, – наконец доложил он. – Ничего интересного.

– Хм… – сказал корабль.

Его тон командиру не понравился: слишком встревоженный.

– Командир? – произнес офицер боевого управления.

Луч, скользнув по мгле, уперся в корпус корабля. В метровом круге света виднелись замысловатые переплетения странных узоров. Офицер повел фонарем по ближайшим участкам выпуклого корпуса – повсюду сплошные спирали и завитки.

– Что это? – обеспокоенно спросил командир.

– Все это очень сложно, – растерянно произнес офицер.

– И не только снаружи, – добавил корабль Культуры.

– Тут… – Офицер приблизился к боевому кораблю, почти касаясь его скафандром. – Да это целую вечность сканировать придется! Узоры продолжаются на атомарном уровне!

– На каком?! – резко переспросил командир.