«Доводы рассудка» запустил дрон. Крохотный, хрупкий с виду автономник украшали забавные рисунки и шутливые пожелания, а к выступающим элементам корпуса привязали яркие ленты, цветы и игрушки. Дрон неспешно направился к Эксцессии, непрерывно транслируя приветственный сигнал.

Будь ЭКК «Фортуна переменчива» человеком, то отвел бы взгляд, закрыл глаза ладонью и покачал головой.

Несколько долгих минут автономник осторожно подбирался к тусклой поверхности Эксцессии, будто крошечное насекомое к боку громадного чудовища. Наконец дрон активировал одноразовый гиперпространственный движок ближнего действия и исчез из реального пространства, как будто нырнул в темную зеркальную лужу.

В инфрапространстве он… тоже исчез. На мгновение.

«Фортуна переменчива» следила за автономником под сотней разных углов с помощью удаленных сенсоров. Полученные данные подтверждали, что дрон исчез, а через миг проявился снова. Автономник выбрался из квантовой норки, вернулся в реальность и так же неторопливо направился обратно к «Доводам рассудка».

«Фортуна переменчива» до предела накачала плазменные камеры, приготовила порцию термоядерных боеголовок и поспешно передала:

– А что, исчезновение дрона было задумано?

– Вообще-то… – ответил «Доводы рассудка». – Ну как бы…

– Уничтожь его! – взмолилась «Фортуна переменчива». – Уничтожь немедленно!

– Он вышел на связь в текстовой форме, как и полагалось по инструкции, – недоуменно заметил «Доводы рассудка». – Внутри объекта удалось собрать огромный объем данных. – Пауза. Восторженно: – Там обнаружился умослепок «Мира – залога изобилия»!

– Уничтожь его! Уничтожь немедленно!

– Ни в коем случае! – приказал «Здравый совет».

– Да не могу я! – упорствовал «Доводы рассудка».

– Прошу прощения, – просигналила «Фортуна переменчива» ближайшим кораблям и инициировала последовательность Перемещений, отправив по мгновенным червоточинам шарики сжатой плазмы и термоядерные брызги навстречу вернувшемуся автономнику.

XIV

Ульвер Сейк, забросив за плечо влажную копну темных волос, уткнулась подбородком в грудь Генар-Хофена и легонько обвела пальцем его левый сосок. Генар-Хофен потной рукой прижал к себе Ульвер, поднес ее ладонь к губам и по очереди поцеловал ей пальцы. Девушка улыбнулась.

Совместный обед, разговоры, послеобеденные коктейли, чаша с курением, решение прочистить затуманенные мозги купанием в бассейне «Серой зоны», брызги, веселое дурачество, переходящее в… веселое дурачество. Поначалу Ульвер держалась напряженно, но вскоре уверилась, что Генар-Хофен воспринимает ее всерьез, что она ему нравится и что, несмотря на кошмарное заточение в модуле, они не питают друг к другу неприязни. Только после этого она предложила поплавать в бассейне.

Чуть приподняв голову, Ульвер потеребила отвердевший сосок Генар-Хофена и спросила:

– Ты вправду хотел Хамом стать? Серьезно?

– Ну да, мне было интересно, – ответил он, пожав плечами. – Чтобы лучше понять, каково быть одним из них.

– Ага, а теперь ты бы объявил войну сам себе… – Она, сосредоточенно сведя брови, приплющила его сосок и с любопытством следила, как он распрямляется.

– Наверное, – рассмеялся Генар-Хофен.

– А женщиной тебе снова стать не хочется? – Ульвер заглянула ему в глаза. – Ну, чтобы лучше их понять. Ты же уже однажды трансформировался…

Она опять умостила подбородок на грудь Генар-Хофена. Он вздохнул так глубоко, что Ульвер как будто волной приподняло, потом заложил руку за голову, уставился в потолок и негромко сказал:

– Да, трансформировался.

Она гладила его грудь, внимательно приглядываясь к коже.

– Это ты ради нее?

Он чуть склонил голову, посмотрел прямо в глаза Ульвер и спросил:

– А ты обо мне много знаешь?

За обедом Генар-Хофен пытался выведать, что ей о нем известно и почему ее послали на Ярус его перехватить, но Ульвер напустила на себя загадочный вид (впрочем, он же не сказал ей, для чего направляется на «Спальный состав».)

– Ага, я все про тебя знаю, – негромко ответила она и отвела взгляд. – Ну, все факты. Подозреваю, что это не все.

Он снова улегся на подушки.

– Да, ради нее.

– Ты, наверное, ее очень любил, – вздохнула Ульвер, продолжая гладить его по груди.

– Любил, наверное, – отозвался он (Ульвер почудилось, что в его голосе звучала грусть) и, помолчав, лукаво спросил: – А тебе парнем стать никогда не хотелось?

– Нет, – с презрительным смешком ответила она. – Ну, может, когда-нибудь попробую. – Она чуть сдвинулась и лизнула сосок кончиком языка. – Быть женщиной гораздо веселее.

Он притянул ее к себе и поцеловал.

В тишине комнаты едва слышно тренькнул сигнал.

Ульвер вздрогнула, недовольно поморщилась и с тяжелым вздохом произнесла:

– В чем дело?

– Простите, что прерываю, – без особой искренности заявил корабль. – Мне нужно поговорить с господином Генар-Хофеном.

Ульвер пробормотала что-то неразборчивое и откатилась на край кровати.

– А подождать ты не мог?! – возмутился Генар-Хофен.

– Мог, конечно, – отозвался корабль таким тоном, словно раньше он до этого не додумался. – Но о таких новостях обычно просят уведомлять немедленно. Ну, мне так кажется.

– О каких новостях?