Читаем Экстремист полностью

Мы ответили из всех своих ракетных шахт — и удачно. Для нас, конечно. Трое солдатиков завалились в можжевеловые кусты, подняв над ними замшевые облачка пыли, на которых уплывали молодые их души. В прозрачное поднебесье.

Что делать? Бред в летний день. Не я первым начал войну, что мало утешает тех, кто вынужден рисковать, теряя юные жизни из-за двух-трех высокопоставленных гнид.

Приспела тишина — стрельба прекратилась. У ворот догорал Lincoln. (Аня-Аня!)

Гнева не было — был чеканный и трезвый расчет: выжить и отомстить за свою младшенькую сестренку Аньку, которая непрерывно вела трудную борьбу со светской львицей Анной.

Я решил проверить тылы и подбодрить бойцов крепким словцом, чтобы они знали — все под моим неусыпным контролем.

Арсенчик держал под прицелом АКМ парадный вход — был напряжен, как мраморная статуя Геракла в греческом пантеоне. Я сказал ему, десантнику, разумеется, чтобы расслабился и получал удовольствие. От жизни. Уж коль мы выпихнули его, как затычку, из трубы, то выкарабкаться из этой заварухи, проходящей на вольных просторах нашей родины, нам сам Вседержитель велел.

— Понял, — был немногословен герой в трусах.

— А сколько у тебя, дружище, ещё Ф-1? — поинтересовался я.

— Есть маленько, — нехотя признался, словно опасаясь, что я реквизирую гранаты. Вместе с трусами.

Диверсант Куралев защищал тыльную сторону здания. В отличии от сдержанного десантника, был азартен и весел. Пристроившись у бойницы окна на втором этаже, он щелкал семечки и выглядывал опрометчивую жертву.

— Что за мокрятники? — задал уместный вопрос.

— Догадываюсь, да можно прознать, — ответил я. — Выдернем кого-нибудь? Попозже.

— Всегда готов.

— А вот от семечек заворот кишек случается, — заметил я. — Поберег бы здоровье.

— Вроде жмет в брюхе, — согласился и кинул кулек за окно. Как Арсенчик Ф-1.

Левый фланг держали Никитин и Алеша Фадеечев. Никитушка, обнимая любимый гранатомет «Муха», заявил, что этот керогаз он приготовил для Орехова. И он — будет не он, если не выполнит свою мечту. Я ответил — у меня тоже виды на генерала, но думаю, мы найдем консенсус, pardon, в этом вопросе.

Хакер скучал и я подбодрил его идеей использовать нашу «Логическую бомбу», чтобы взорвать всю банковскую Систему планеты к известно какой матери. Алеша пожал плечами — всегда рад поспоспешествовать нужному и важному делу.

На правом фланге обороны находились братья Суриковы. Снайпер Валера с любовью, как девушку, прижимал СВД с оптическим прицелом. А подрывник Олежек маялся от мысли, что не успел вовремя заминировать все подходы к зданию ХYII века. Я успокоил минера: у нас все ещё впереди. В ХХI веке.

Потом я вернулся к подъезду. Чтобы помочь Арсенчику метать гранаты. И вовремя: разламывая в сторону обгоревший остов импортной колымаги, вкатывалась БМП (боевая машина пехоты). Я порадовался, что не Т-80. Должно быть, танки использовали для наведения конституционного порядка в других местах.

Под защитой тарахтелки на литых колесах грачи мечтали приблизиться к желаемой цели. Без потерь в живой силе. Очевидно, командование посчитало, что они имеют дело с мирной демонстрацией, вооруженной кольями и булыжниками.

Надо ли говорить, что БМПэшка вспыхнула, как примус на дачной кухне. Никитин не выдержал и, плюнув на грезу засадить снаряд в жопу генерала, поджег неуклюжую машину.

Из железного короба вырвался экипаж — контуженный и беззащитный. Мы не стреляли. Не по причине своего благородства. В этом не было необходимости. Не существовало прямой угрозы нашей безопасности. От этого экипажа. А брать лишний грех на душу?

И снова тишина. Над клумбой гудел контуженный шмель. Правда, не слишком он долго гулял над дурманными бутонами — командование фронтом решило выбить нас планомерной осадой, применяя грантометы, минометы и ракетные установки «Град». Насчет градин на головы наши шутка, остальное истина.

Это было неприятно. По двумя причинам — шумно и, главное, усадьба считалась памятником архитектуры ХYII века. Быть может, тезка мой Александр свят Сергеич бился над поэтической строкой: Все кончено — глаза мои темнеют, Я чувствую могильный хлад….

Неприятно. Когда встречаются люди, не считающиеся с национальными достояниями. Таких надобно наказывать самым беспощадным образом. Сечь члены принародно на Лобном месте. Топором. В назидание потомкам.

Под грохот фронтовой канонады хорошо думается. И когда я почувствовал, что могильный хлад, неизбежно приближается, как экспресс Москва-Трускавец, то решил предпринять контрмеры.

Человек я любопытный и хотел узнать, кто конкретно действует против нас. И в каком количестве?

Диверсант задание понял и через подвальное окошко, через которое шмыгал кот Брынцало, улизнул в неприятельский тыл.

За полчаса ему, человеку, удалось все разведать и благополучно вернуться. Был в чужой спецназовской форме с нашивкой, где красовалась хищная птичка, похожая на стервятника. Я почему-то решил, что это грач. Не знаю почему. Плохо разбираюсь в природе родного края, это правда.