Читаем Эксперт № 31-33 (2014) полностью

Грозным предупреждением о том, что Антанта вовсе не изнемогает, а вот германские войска уже на пределе возможности наступать, стала танковая контратака французов 18 июля, парированная с трудом. Вспыхнувшее 15 июля «сражение за мир», или Вторая битва на Марне, воспринималось в Германии как последний раунд борьбы, но еженедельные потери в десятки тысяч человек (за неполные три недели до 170 тыс. бойцов) были ей явно не по силам.

Людендорф этого не замечал, вернее, не желал замечать, хотя сомнения в удачном исходе охватывали даже самых преданных его сторонников, а в самой Германии все более открыто говорили о мире, даже если он и не станет победным. К 4 августа 1918 года последнее наступление немцев завершилось ничем, занятые было территории пришлось оставить, фронт стабилизировался, об угрозе Парижу нечего было и думать. От планов еще одного удара во Фландрии германское командование отказалось из-за отсутствия резервов. Удивленных отсутствием победных реляций германских политиков, у которых не было почти никакой информации, кроме военного официоза, Людендорф успокаивал заверениями в том, что пауза лишь временная. Сторонникам компромиссного мира указывали на то, что всякое предложение Германии будет расценено как слабость и только затянет войну, как уже бывало и до этого.

Контрудар

Антанта, лишившаяся значительных территорий, преодолела приступы паники и продолжала наращивать американскую группировку, доведя ее к решающему моменту до 1,4 млн человек, причем численность войск США в Европе продолжала стремительно расти. Важнейшим фактором будущих успехов союзников стало то, что никаким превосходством в боевом духе немцы более не обладали, однако это стало неожиданностью в первую очередь для германского командования.

8 августа 1918 года под Амьеном началось наступление Антанты, приведшее к блестящему успеху. По мнению Людендорфа, это был «самый черный день в истории германской армии». Немецкие солдаты не только отступали, они сдавались в плен, бросали позиции, переставали быть управляемыми. С этого момента крах германских надежд на победу был доказанным фактом, однако скрывать неизбежность поражения в Германии продолжали еще довольно долго. После 8 августа Антанта наступала почти непрерывно, немцы лишились не только завоеванного в весенне-летнюю кампанию, но и некоторых плацдармов, захваченных еще осенью 1914-го. Американцы шумно праздновали свой первый самостоятельный успех под Сен-Мийелем 10–15 сентября, хотя неопытность их солдат стоила достаточно крупных потерь. Даже теперь германская ставка продолжала считать, что сможет стабилизировать фронт на хорошо подготовленных оборонительных рубежах, хотя за счет чего удастся выдержать еще одну зимнюю кампанию, было неизвестно. Боевые действия оживились и на других фронтах, с трудом державшихся и до этого.

Австро-венгерская армия держалась в Италии только за счет пассивности противника, не желавшего рисковать и нести излишние потери. Все более явно разваливались турецкие фронты в Палестине, Сирии и Месопотамии. Утратили боеспособность оккупационные войска Центральных держав в Закавказье и на Украине, поддерживать порядок приходилось германским третьесортным частям, но и они поддавались воздействию революционных настроений.

Но самый опасный удар Четверной союз получил на Балканах. 15 сентября после разгрома болгарской армии в ходе наступления Антанты начались мятежи, фронт могли бы спасти только австрийские и германские части, но они явно прибыли слишком поздно. Болгарское командование, спасая монархию, вступило в переговоры, закончившиеся фактической капитуляцией Болгарии 29 сентября 1918 года. Войска Антанты хлынули на Балканы, впереди всех рвались отомстить за катастрофу 1915 года и образовать единую югославянскую державу сербы. Такой стратегический прорыв закрыть было невозможно: готовилась возобновить боевые действия Румыния, под угрозой вновь оказались черноморские проливы, заколебались прогерманские правительства на Украине, в Крыму и в Финляндии. Людендорф на совещании 29 сентября признал факт проигрыша войны и призвал к немедленному миру, который очевидно мог быть самым невыгодным для Германии и ее союзников.

Обвал