Читаем Эксперт № 31-33 (2014) полностью

Для выражения царивших в Думе чувств характерно поведение крайне правого депутата, одного из вождей «черной сотни» В. М. Пуришкевича. Желая показать обществу, что с началом войны для него перестали существовать партийные различия и счеты, Пуришкевич пошел на примирение со своими оппонентами. Националист В. В. Шульгин вспоминал, как, несмотря на размолвку, после которой они даже не здоровались, Пуришкевич подбежал к нему с протянутой рукой и сказал: «Шульгин, война все смывает. Забудем прошлое!», после чего оба расцеловались в знак примирения. Но значительно больший общественный резонанс имело примирение Пуришкевича с лидером кадетской партии Милюковым. Их противостояние было хорошо известно: семь лет они демонстративно не замечали друг друга и при неизбежных встречах в Думе не подавали друг другу руки (что по этикету тех лет грозило едва ли не вызовом к барьеру). Но в условиях начавшейся войны, всеобщего единодушия и патриотического подъема Пуришкевич попросил одного из депутатов официально представить его Милюкову, которого он еще не так давно осыпал отборной бранью и аттестовал не иначе как накипью русской жизни, изменником Отечества и шулером слова. Теперь же непримиримые враги церемонно представились друг другу и обменялись рукопожатием. По меткому замечанию поэтессы Зинаиды Гиппиус, «волки и овцы строятся в один ряд, нашли третьего, кого есть».

После однодневного заседания Государственной думы и Государственного совета обе палаты ввиду военного времени прекратили свою работу до зимы следующего года. Короткая сессия января 1915-го, проходившая при «отзвуках военной бури», продемонстрировала прежний подъем и пламенный патриотизм парламентариев, дававший надежды на то, что, несмотря на военные трудности, достигнутый в стране внутриполитический мир сохраняется. Консерваторы и либералы как будто соревновались друг с другом в патриотизме, выдвигали программы своих требований к войне, обличали германизм, ратовали за победу славянства и выражали полное доверие власти. Однако «священное единение» продолжалось недолго.

Патриотическая тревога

Очередная сессия законодательных палат открылась 19 июля 1915 года уже в новых исторических условиях. Прошла первая эйфория, не оправдались надежды на скорую блистательную победу. Патриотические настроения, вызванные началом войны и первыми успехами русского оружия, поутихли, а поражения и отступления 1915 года практически свели их на нет, вызвав в обществе апатию, недовольство правительством, сомнения в целях и необходимости продолжения войны. В этот период вновь активизировалась борьба рабочих, возобновилось крестьянское движение, начались пока еще редкие волнения в армии. Ситуация в стране изменилась, что незамедлительно сказалось на активизации межпартийной борьбы.

Либералы стали настойчиво требовать произвести перемены в правительстве, настаивали на срочном созыве Государственной думы. Николай II, отвергая крайние притязания либералов, не стремился полностью пресечь их, как настойчиво рекомендовали ему консерваторы, проявляя осторожность и гибкость. Регулируя отношения с Думой и общественными организациями, император то шел навстречу общественности и выдвигал либеральных министров, то брал министров из правых, стараясь удержать оппозицию в приемлемых рамках. Но такой курс маневрирования лишь усиливал разногласия, причем и слева, и справа. Страна вступала в политический кризис, грозивший перерасти в опасную политическую борьбу.

Поскольку новая парламентская сессия была приурочена к первой годовщине Великой войны, как называли Первую мировую современники, власти рассчитывали придать работе законодательных палат тот же патриотический настрой, что царил в августе 1914 года. Но открывшее думскую сессию выступление премьера И. Л. Горемыкина, произнесенное в духе казенного оптимизма и призывавшее депутатов к единению с правительством, не только натолкнулось на резкую критику социал-демократов и трудовиков, но и вызвало явную оппозиционность со стороны либералов, желавших единства и социального мира не на основе эмоциональных чувств первого периода войны, а на более реальной (то есть приемлемой для них) политической и социально-экономической основе. Патриотический подъем, характерный для начала войны, сменился «патриотической тревогой». Горемыкина поддержала только самая консервативная фракция Думы — правые. Но призыв их лидера Н. Е. Маркова оставить все «мелкие партийные дела» и не сводить счеты с правительством, когда оно «напрягает все силы, чтобы отразить натиск врага», не был услышан.