Читаем Эксперт № 31-33 (2014) полностью

Однако у консерваторов была иная точка зрения. «По моему мнению, ни один министр в правительстве этой страны не сможет выполнять свой долг, если не будет использовать любую возможность для возрождения, насколько это возможно, нашей колониальной империи», — говорил лидер Консервативной партии Бенджамен Дизраэли. Придя к власти в 1874 году, он развязал войну в Афганистане. При консерваторах Англия активно взялась и за покорение Черного континента, вступая в противоречия с другими странами Европы. «Когда я в 1880 году покинул министерство иностранных дел, никто и не думал об Африке. Когда я вернулся в министерство в 1885 году, европейские нации были практически на грани конфликта из-за различных частей Африки, которые они могли бы получить», — говорил в 1891 году премьер-министр Роберт Солсбери. И здесь британские интересы особо конфликтовали с французскими.

Пиком противостояния считается Фашодский кризис 1898 года. Тогда у местечка Фашоды в верховьях Нила в 1898 году встретились две экспедиции:  французская под командованием капитана Маршана и английская, которой руководил генерал Китченер. Французы поставили там свой флаг, однако британцы, только что подчинившие Судан, потребовали от французов убраться из долины Нила. В итоге Англия оказалась на грани войны с Францией, и Париж, трезво оценив печальные перспективы войны франко-русского союза одновременно с Англией и Тройственным союзом (все прекрасно понимали, что в Германии воспользуются англо-французской войной для еще одного разгрома республики), предпочел отступить. Маршан был отозван из долины Нила в обмен на обещания англичан начать переговоры о доступе Франции к верховьям реки, однако свое слово Лондон ожидаемо не выполнил. Но слишком портить отношения с французами англичане тоже не хотели, поэтому они передали Парижу часть Судана, что позволило соединить французские колонии в Северо-Западной и Центральной Африке. Но отношения продолжали быть натянутыми.

Британо-российские дела тоже шли неважно. Активное проникновение России на юг и восток, усиление позиций в Персии и Центральной Азии, а также намерение захватить Константинополь очень беспокоили британское правительство. В конце 1880-х российские войска вышли к афганским границам, и Британия начала угрожать России войной. Кроме того, она заключила антироссийский договор с Японией, который, по мнению англичан, мог бы воспрепятствовать захвату Россией Северного Китая.

Спасибо кайзеру

Казалось, что эти непримиримые противоречия не только не позволят Англии войти в коалицию с Парижем и Санкт-Петербургом, но и станут предлогом для выступления против франко-российского союза в мировой войне. Однако в какой-то момент Британия изменила отношение к обеим континентальным державам и оперативно урегулировала с ними все проблемы. Британцы посчитали, что куда более серьезная угроза для них исходит из Германии.

Победа над Францией и объединение Германской империи нарушило бы основополагающий принцип британской политики на континенте, подразумевающий недопущение создания державы-доминанта. По словам британского консерватора Бенджамена Дизраэли, после создания Германской империи «равновесие сил полностью разрушено; и страной, которая от этого больше всего пострадала и которая больше всех почувствует эту великую перемену, является Англия».

Британия почувствовала еще большую угрозу после того, как молодой и динамичный Рейх взял курс на лишение Лондона мирового господства. В частности, в области мировой торговли. «Или мы экспортируем товары, или мы экспортируем людей. Мы не в состоянии жить дальше при таком прибавлении населения и без соответствующего роста промышленности», — заявил преемник Бисмарка на посту канцлера Лео фон Каприви. При нем Германия заключила экономические соглашения с Австро-Венгрией, Россией, Испанией, Италией, Бельгией и другими странами, а немецкие товары начали вытеснять английские даже непосредственно из английских колоний.

Британию также очень беспокоили планы кайзера по строительству мощнейшего военно-морского флота. Самым неприятным был тот факт, что Германия начала ускоренное строительство новых линейных кораблей — дредноутов. В 1906 году рейхстаг принял постановление, что все строящиеся линкоры Рейха должны быть именно этого типа, а в 1908 году на воду были спущены первые четыре дредноута. Попытки британцев договориться об ограничении объема строительства были отвергнуты — кайзер назвал их «наглостью, которая граничит с оскорблением германского народа и его императора». В обмен на приостановку постройки линкоров немцы требовали от Лондона разрыва соглашений о союзе с русскими и французами, на что Форин Оффис, конечно, ответил отказом. Британцы заявили, что будут просто строить по два новых корабля на каждый немецкий.