Позже британские журналисты охарактеризуют ответ Путина как недипломатичную ярость. Интересно, а какую реакцию задававший вопрос журналист ожидал получить от Путина, фактически заявив ему в лицо, что кровь сирийских детей на его руках? Путин и ответил: «Думаю, что вы не будете отрицать того, что вряд ли стоит поддерживать людей, которые не только убивают своих врагов, но вскрывают их тела и съедают их внутренности на глазах у публики и под камеры. Вы хотите поддерживать этих людей? Вы хотите этим людям поставлять оружие?»

В общем, стало понятно, что российский президент вовсе не склонен к компромиссам по сирийскому вопросу, однако давить на него не прекратили.

Начались пространные спекуляции на тему, что Россия на саммите окажется в изоляции, что остальные страны G8 готовы принять итоговое коммюнике по Сирии без подписи России. Западная пресса широко цитировала слова канадского премьер-министра Стивена Харпера , который обвинил Путина в том, что он поддерживает «головорезов режима Асада», и заявил: «Скажем прямо: это “большая семерка” плюс один. Не думаю, что мы должны обманывать себя».

В какой-то момент даже могло показаться, что из-за упрямства Путина нашу страну если и не исключат из престижного клуба развитых стран, то уж «в угол поставят» точно. Но нет, декларация по Сирии была принята всеми восемью странами, причем принята в варианте, который не содержит ни одного положения, неприемлемого для России. В нем нет требования об отставке Башара Асада — вопрос, имеющий принципиальное значение для Запада. В переходном правительстве, которое необходимо создать в рамках политического урегулирования, предполагается присутствие не только представителей оппозиции, но и сторонников Асада. Наконец, в соглашении ничего не сказано и о поставках в Сирию российского оружия. То есть Путину удалось добиться от партнеров по «восьмерке» принятия декларации, фактически противоположной их первоначальной позиции — за исключением осуждения намерений США и ЕС начать поставки оружия сирийским боевикам (впрочем, трудно было ожидать, что Запад сам себя осудит).

Итоги саммита в Лох-Эрне позволяют сделать два важных вывода. Во-первых, они наглядно показали, насколько Запад сегодня дезориентирован. Конечно, и раньше можно было говорить, что у Соединенных Штатов и их союзников стратегический прицел сбит, но проявленная на встрече степень растерянности впечатляет (что делать с Сирией, на Западе не знают, потому что, если бы у них было более или менее четкое представление о том, что делать, итоги были бы иные). Западные лидеры настолько оторвались от реальности, настолько запутались в своей же собственной риторике, что не смогли ничего противопоставить ясным, четким аргументам Путина, несмотря на его якобы изоляцию. Во-вторых, реальные позиции России весьма сильны. Этот момент необходимо зафиксировать, потому что внутри страны бытует мнение о нашей слабости. Слабых мест у нас и в самом деле немало, однако ресурсов для проведения самостоятельной и активной внешней политики вполне достаточно. Главное — распорядиться этими возможностями для внутреннего развития, потому что Запад не вечно будет пребывать в растерянности.           

Иран открывается?

Геворг Мирзаян

Приход к власти президента-реформатора должен стабилизировать шаткую внутриполитическую ситуацию в Иране и предотвратить развитие в стране вируса арабской революции

Избрание Рухани предотвратило радикализацию иранской улицы

Фото: AP

Новый президент Хасан Рухани разительно отличается от своего предшественника Махмуда Ахмадинежада . Он образован, говорит помимо фарси на английском, немецком, французском, арабском и русском. Учился в Глазго, затем, уже будучи секретарем Совета национальной безопасности Ирана, там же (под именем Хассана Феридона) получал степень по конституционному праву. Публично выступает за проведение ряда социально-экономических реформ в Иране и за диалог с Западом по ядерной программе. Все это подвигает некоторых аналитиков говорить о начале «иранской перестройки», либерализации режима и возможности серьезных уступок Ирана Соединенным Штатам и Западу, о снятии напряженности на Ближнем Востоке. «Победа Рухани, наверное, стала лучшей новостью за последние годы с точки зрения будущего региона», — заявил бывший министр иностранных дел Великобритании Джек Стро .

Между тем избрание Рухани вряд ли приведет к существенным переменам во внешней политике Ирана, скорее, оно является знаком перехода к более прагматичным действиям — как на внутри-, так и на внешнеполитическом направлении новый президент полностью поддерживает и ядерную программу Тегерана, и линию на сохранение режима Башара Асада . Просто он предпочитает продвигать иранские интересы, не тряся кулаками и не угрожая сжечь соперников в море огня, а разговаривая о мире с улыбкой на лице.

Спрос на курятину