Читаем Эксперт № 10 (2014) полностью

И наконец, третьим эффектом, заложенным при строительстве наших городов с их инфраструктурой, было дотирование промышленностью сектора ЖКХ сбросным технологическим теплом, паром с промышленных ТЭЦ, вторичными энергоресурсами. Ровный годовой график потребления означал постоянную загрузку турбин, стабильные расходы воды, ровные гидравлические режимы, то есть эффективность.

Такой технологический уклад энергетики прекрасно справился с задачей десятикратного (!) роста нагрузки при массовом строительстве и восстановлении городов в послевоенные годы, суммарный эффект экономии топлива ежегодно достигал 25–30 млн тонн условного топлива. А это потребление всех московских ТЭЦ.

Генерим перерасход

Теперь все изменилось: мы хотим жить в малоэтажных домах, часть промышленности рухнула, другая в нынешних экономических условиях воспринимает отопление жилых кварталов как обузу. Совокупный энергетический эффект теплофикации в крупных городах «приватизирован» по многим карманам. Та же промышленность, не желая мириться с ростом тарифа при снижающемся качестве, строит собственную генерацию, что еще больше ухудшает показатели ТЭЦ, и это бременем ложится на оставшихся потребителей. Все это и привело к резкому снижению энергетической эффективности в городах, а с усложнением взаимосвязей субъектов и недостатком инвестиций — к износу оборудования, росту аварийности.

Дальше еще хуже: многие ТЭЦ не получают «входной билет» на рынок: они «неконкурентоспособны», не проходят эту странную процедуру — «конкурентный отбор мощности», потому что имеют вот эту тепловую привязку. Закроем? Нет проблем! Только чтобы были отопление и горячая вода, нужно оперативно построить новую котельную: четыре котла КВГМ-100 (один — резервный) вместо одной турбины Т-175. И надо будет как минимум на треть больше топлива, чем потребляла снесенная ТЭЦ, а о тарифах мы даже не заикаемся, меньше чем о 1500 рублей за гигакалорию в московском регионе говорить уже неприлично.

Нам зачастую возражают, что хваленую эффективность теплофикации съедают потери в тепловых сетях, которые в ряде городов как раз и составляют 30%. Но намного проще (и дешевле) переложить сети, чем строить новый источник. А там, где сети все же худо-бедно перекладывают (и таких городов уже немало), потери резко падают — до 7–8 и даже до 1,5%. Где-то в тепловых сетях хуже, чем в электрических, где-то наоборот. Главное, нет общей картины, все сильно различается, и это тоже следствие последних перемен и износа оборудования.

Ну и последний сектор — потребление, он в фокусе энергосберегательной госполитики. Можно услышать заявления, что наши дома хуже немецких в три раза, а тепла мы потребляем в два-три раза больше, чем финны и шведы.

Безнаказанно делать такие смелые заявления можно было десять — пятнадцать лет назад, когда счетчики тепла были наперечет. Сейчас их десятки и сотни тысяч, уже есть соответствующие базы данных, энергопаспорта, по которым можно наглядно сравнить самые разные показатели: для Москвы, Белгорода, Екатеринбурга*. Вот лишь некоторые выводы.

Тепла с поправкой на климат в России потребляется не в несколько раз, а всего на 25–35% больше, чем в конкурирующих странах, а вот электроэнергии — меньше в пять–семь раз. Кто не верит, пусть возьмет в руки карандаш, запишет показания по электроэнергии своей квартиры, узнает расход тепла на общедомовом счетчике, разделит его на долю своей квартиры. И попросит детей найти в интернете цифры потребления тепла и электроэнергии жителями в Эстонии, Германии, Норвегии, США. Попутно еще можно обнаружить забавный факт, что одни только насосы для домашних бассейнов в США потребляют электроэнергии чуть больше, чем все электроплиты для приготовления пищи на территории бывшего СССР.

Приборы учета тепла однозначно свидетельствуют: наши дома «хуже» западных не в два-три раза, а в среднем на 30–45% (и это с «перетопами»). Тем более тогда удивляет размер платы наших потребителей за тепло — она составляет совсем не 60–70% «экономически обоснованной», а уже давно 250–300%. Даже при «экономически обоснованной» цене за одну гигакалорию в 1200–1300 рублей плата за отопление 50-метровой квартиры для средней зимы в Центральной России должна бы составлять от 6 до 10 тыс. рублей в год, посчитайте сами… или 500–900 рублей в месяц.

Аналогично с электроэнергией: о каком «перекрестном субсидировании» можно говорить при себестоимости электроэнергии около рубля и розничной цене населению в три–четыре раза выше? Окупаемость утепления домов (ограждающих конструкций) совсем не так очевидна, как принято считать: она превышает 25–35 лет. Стены практически неэффективно утеплять выше «дореволюционного» коэффициента термического сопротивления R = 1,1–1,5 К . м2/Вт.

Подведем итоги. Прежних резервов нет, резервы растворились в новых условиях, а частично приватизированы, и все это вместе с нерасчетными режимами работы генерирует перерасход энергии в объеме 37–40 млн тонн у. т. (по самым скромным оценкам).

Далеко до эффективности