Читаем Экспедиция в Лес полностью

Теперь, при свете нарождающегося дня, Никита огляделся повнимательней. Никакими медитационными практиками он не владел, а вот наблюдать у него всегда получалось хорошо. Они сидели в плотном переплетении ветвей, почти трёхметрового диаметра. Над головой тоже находилась зелёная крыша, правда не такая плотная. В стороны обзор был почти ничем не закрыт, и можно было спокойно наблюдать за заинтересовавшими объектами. Правда, единственный достойный наблюдения объект сидел прямо напротив него — спина выпрямлена, глаза закрыты, слегка улыбается и ловит лицом первые пробивающиеся лучики. Статуя, а не живая женщина. Произведение искусства. А если уж вспомнил о наблюдениях, то пора подумать о том, как объяснить коллегам отсутствие каких либо результатов похода. В лес-то он шёл не на прогулку, а с вполне конкретной целью.

— Чего загрустил?

— Думаю, что врать-то буду? Намеченной работы я не выполнил.

Елена насмешливо фыркнула:

— Сделай загадочное лицо и о подробностях тебя никто не будет расспрашивать. Все подумают, что и так знают, чем можно заниматься с женщиной ночью наедине.

Никиту слегка перекосило от такого предположения, но отказываться сразу он не стал. Несмотря на проведённую в горячке ночь, силы быстро к нему возвращались и меньше чем через час, он ощутил, что сможет выдержать обратный путь. Спустившись с дерева (и как это он прошлой ночью на него взобрался?!) и, пройдя не более двадцати метров, они услышали в отдалении тоненькие свистящие звуки. Словно бы несколько свирелей на разные голоса перекликались. Его прошиб холодный пот, по спине промаршировали противные мурашки.

— Быстро к базе. Это опасно.

— Что это такое?

— Не знаю и пока не собираюсь выяснять.

Они пошли быстрым шагом, время от времени срываясь на бег. Всё более отчётливое чувство страха, словно бы подталкивало в спину. Нет, в самих звуках не было ничего ужасного, если рассматривать абстрактно, они были довольно мелодичны. Но скажите, много ли найдётся эстетов, способных любоваться грациозными движениями акулы в метре от своих ног в открытом море? Это был тот же случай. Неведомые звуки служили предвестником опасности. Неизвестной, что ещё добавляло жути. Это ощущал даже Никита, пока ещё плохо способный чувствовать лес.

Напряжение отпустило, когда до лагеря осталось всего — ничего. Может быть, жить в месте, которое такие твари как эта, считают для себя некомфортным, не так уж плохо. Никита посмотрел на свою взбудораженную, тяжело дышащую спутницу и усмехнулся:

— Теперь даже многозначительный вид принимать не придётся, и так все встреченные подумают о нас неизвестно что.

— Ещё один остряк-самоучка на мою голову выискался. Между прочим, остальных предупредить надо, о появлении новой опасности. А то, после нашего со Славиком путешествия, многие решили, что местные джунгли абсолютно безопасны для человека. Правда, ума не приложу, как объяснить, чего именно мы испугались.

— В таком деле лучше не врать. Услышали странные звуки, накатила волна страха, убежали. Может быть кто-то и посмеётся, но в случае чего, безусловно, насторожится. А кто предупреждён — тот считай спасся, — он некоторое время помолчал, потом нерешительно продолжил. — Я так понял, что ты находишься в постоянном контакте с разумным лесом. Ты не можешь у него узнать, что это такое было.

— Я, конечно попытаюсь. Это не так просто. В прямой контакт с лесом мы все выходим только во сне, а со спящего человека, сам понимаешь какой спрос. О всех остальных предметах и явлениях я получаю только самую простую информацию, типа опасно — безопасно, или съедобно — несъедобно. Иногда, могу получить подсказку, когда сама уже почти вникла в суть явления, привычка разбираться в экологических процессах в этом очень помогает.

— Я так понял — это не тот случай. Определить по одному звуку, что это такое не можешь, а во сне не уверена, что сможешь задать правильный вопрос и понять ответ на него.

Хорошо говорить с человеком, которому не надо разжёвывать каждую мысль — сам всё понимает, достаточно только начать говорить.

О неведомой опасности они рассказали именно так, как и предлагал Никита и, конечно же, их предупреждение не было принято всерьёз. Хорошо хоть в глаза не смеялись.

После завтрака четвёрка заговорщиков забралась в случайно обнаруженный пустующий кабинет, чтобы обсудить новости и подвести промежуточные итоги. Там их и застукал Иван Иванович Чебушенко. Он прошёл в комнату, присел на свободный стул, обвёл взглядом притихших молодых коллег и сказал:

— Рассказывайте.

— Что рассказывать? — изобразил непонимание Славик. И плохо изобразил, потому как не поверил даже сам себе.

— Всё рассказывайте. Я же вижу, что что-то неладное происходит. Из вас, молодые люди, — он кивнул на Славика и Софию, — конспираторы не слишком хорошие. А Леночку, я знаю ещё с тех пор, как она была наивной, большеглазой, восторженной первокурсницей.

Елена со Славиком переглянулись, и как случалось уже не раз, поняли друг друга без слов: от старика профессора так просто не отбрехаться. И уже во второй раз за истекшие сутки Елена рассказала их историю.