— Не в этом дело. Просто в последнее время вас так часто видели вместе, что начали считать парой.

— Мы действительно много общаемся. С ним удивительно легко иметь дело. Но мы просто друзья. А что это мы всё обо мне, да обо мне, давай поговорим о тебе. Вот ты, например женат?

Нет ничего более увлекательного, чем сплетни о своей и чужой личной жизни. И уж точно они способны отвлечь от усталости и посторонних мыслей.

— Нет.

— Почему? — наглость — второе счастье, первое — когда нет риска получить за неё по морде.

— Не нашёл женщины, готовой дать мне своё имя, — нашёл в себе силы отшутиться Никита.

— Чем же тебя своё собственное не устраивает?

— Тем, что все кому не лень норовят переделать Поливаева в Наливаева. Надоело. Далеко нам идти?

— Устал?

— Да понимаешь, я думал: пройдусь по лесу, развеюсь, отдохну, а оно как-то наоборот.

— Скоро уже. Минут через десять дойдём. Там у меня засидка оборудована, — и с беспокойством посмотрела на Никиту. Кажется, этот фрукт уже дозрел. Как его дотащить, если он свалится? Вон он, какой длинный! Не волоком же. Но обошлось. Они даже успели подняться на облюбованное ею место. Никита устроился поудобней, сквозь густеющие сумерки всмотрелся в её лицо и сказал:

— У тебя глаза в темноте светятся.

И отбыл в беспамятство. Какая мелодрама!

5

Утро нового дня встретило Никиту головной болью, сухостью во рту и страшной слабостью. Женщина Его Мечты сидела на ветке, поджав одну ногу под себя и щуря подсвечивающие болотной зеленью глаза на восходящее солнце.

— Что это было? Что со мной случилось?

— Ты прошёл заключительную фазу адаптации к жизни на Форрестере.

— Я думал, медики просто отмазку изобрели, потому и проход на Землю до сих пор закрыт, — он потёр ноющую голову.

— Можно сказать, они угадали. Мы тут все постепенно становимся мутантами, — она подняла руку в приветственном салюте. — И теперь ты один из нас.

— Это что, шутка такая?

— Какие уж тут шутки — чистая правда. На, выпей.

Она подала ему чашу с соком. Свежим, кисло-сладким, ароматным. Откуда бы? Заметив сомнение в его взгляде, она сказала:

— Пей, не бойся. Проверено на живом человеке. На мне. А уж чего я только Славику не скормила, — она выразительно закатила глаза.

Он выпил предложенное и, почувствовав себя значительно лучше, начал соображать.

— Ты явно подготовилась. Подожди, так ты знала, что со мной должно случиться и всё равно потащила в лес?

— Не всё равно, а специально, — назидательно поправила она. — Здесь, в лесу, всё должно пройти быстрей. Вспомни, остальные бедолаги, которых пытались лечить в медицинском отсеке, приходили в себя по сутки-двое-трое, да и потом чувствовали себя … не очень.

— Я пока тоже … не очень.

— Ничего, часика через два будешь скакать горным молодым козликом.

— Откуда ты знаешь? — переспросил он, чувствуя себя если уж не «козликом», то дураком точно.

— Проверено, опять же, на личном опыте. Меня эта штука накрыла в полёте, когда мы к соседнему плато летали. И если бы Славик догадался тогда вытащить меня из вертолёта, наверняка перенесла бы изменения ещё легче.

— Какие изменения?

Она глубоко вздохнула и в кратком, конспективном режиме пересказала всё с того момента, как Славик заметил, что легко может определить направление.

— Фантастика какая-то, всё это сверхзнание, супервыносливость и звучит прямо как реклама здорового образа жизни, — недоверчиво скривился Никита. — Сплошные плюсы и никаких минусов.

— Минусы всё-таки есть. Все мы, и я, и Славик, и София ощущаем дискомфорт, находясь вне леса. Наверняка есть что-то ещё, не замеченное нами. Но поделать мы ничего не можем — причину до сих пор не выяснили.

— А вы её выясняете?

— Конечно. Правда неофициально и потому очень медленно. Софья говорила, что у них со Славиком есть какие-то подвижки, а у меня — голяк.

— А почему тайно?

— С одной стороны, не хочется становиться подопытным кроликом для тех, кто поверит, с другой — объектом насмешек для тех, кто не поверит. Не все, кто переболел, приобрели какие-то новые способности, а остальные молчат, как и мы.

— А я? Меня вы, значит, решили посвятить?

— Да ничего мы не решали. Это был спонтанный порыв и только мой. Признаки надвигающегося изменения неявные и довольно скоротечны. Ну, если бы я ошиблась, провели бы мы несколько часов в наблюдении за ночной жизнью леса. Что тоже неплохо. А опасность тебе не грозила никакая, я же говорила, я её чувствую. И хватит меня подозревать невесть в чём!

— Извини. Как то этого всего слишком много и слишком внезапно.

— Тогда надо просто посидеть и помолчать, осмыслить. Кстати, стоило это сразу сделать. А вместо этого мы битый час собачимся, — хотя положительный результат у этой перепалки всё же имелся — Никита наконец-то престал ей «выкать».

— А нас не хватятся?

— Пара часов у нас ещё есть. Сейчас только-только светать начало. А потом быстро доберёмся — мы не так далеко ушли.