Читаем Экспедиция в Лес полностью

Максим послушно лёг на песок и перед тем как закрыть глаза, увидел как женщины уселись рядом с ним. Спиной к спине и откинув головы соприкоснулись затылками. Где-то он уже это видел. Или что-то похожее? Не важно. Послышался тихий напев на два голоса, голова «поплыла», и он погрузился в полудрёму.

Елена ошиблась, слов он не услышал. Зато присутствие чужого сознания, громадного и всеобъемлющего ощутить удалось вполне отчётливо. А так же его сосредоточенное внимание на себе, мудрое и доброе. Что повлияло на него в тот момент? В последствии он не раз пытался себе это объяснить. Может быть, захотелось стать ближе к этому существу, породниться? Или захотелось новых ощущений? Головой он в этот момент не думал, это точно. А потому в момент, когда началась трансмутация, находился в полном сознании. Нет, больно ему не было. Скорее процесс коренной перестройки организма ощущался как невыносимая смесь щекотки и зуда по всему телу и даже внутри него. А пошевелиться не было никакой возможности: мышцы стали вялыми и непослушными. Может оно и к лучшему. По крайней мере, возможности нанести себе вред у него тоже не было.

Сколько это продолжалось? Максим не знал. Ему показалось, что совсем недолго. Может потому, что вскоре провалился в потустороннее нигде. А спустя несколько часов открыл глаза уже эльфом.

Земля.

Эльф-переговорщик не появлялся почти неделю. Исчез. Испарился. Без предупреждения и объяснений. Это заставило пересмотреть планы и ужать сроки их реализации. Во-первых, следовало всё-таки установить стабильную связь с Форрестером. Последнее происшествие явно показало, что времени у них может оказаться не так уж и много. Была у яйцеголовых одна идея, весьма негуманная, надо сказать. Её до последнего не хотели реализовывать, потому что тогда неизбежно пострадает около семи процентов поверхности планеты. Но что лучше: иметь оставшиеся девяносто три или не иметь ничего совсем? А заключалась она вот в чём: дать давно испрашиваемое разрешение о поставке на Форрестер партии гравилётов и к ним приличного запаса топливных элементов, в которых заменить активное вещество менее стабильным его эрзацем. При не правильном его хранении (а эльфам никто не собирался сообщать ни о подмене топлива, ни о правилах безопасности при работе с ним) не пройдёт и недели как произойдёт взрыв. Нет, им совершенно не нужны бедствия с разрушениями на Форрестере, это побочный эффект, а вот энергию взрыва, можно будет использовать для установления прочного двухстороннего контакта с планетой.

Ну и, во-вторых, раз уж всё равно ни о каких деловых контактах после такого демарша речь идти не будет, можно разрешить некоторым энтузиастам попытаться захватить эльфа. Под исследование феномена бессмертия по-прежнему выделяются неплохие деньги, а чистую культуру эльфовируса так и не удалось выделить. Хоть и прибыли на Землю в последний раз сотни образцов форрестерской микрофлоры, не было среди них ничего хоть отдалённо напоминающего чудо-средство.

В переговорной одного из Женевских небоскрёбов, в которой проводились все последние их встречи, царила напряжённая деловая атмосфера. Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки. Представители Единого Правительства пошли на кое-какие уступки, что не могло не радовать Фёдора, внимательно перечитывающего подсунутый ему на подпись документ. Но особое воодушевление вызывало присутствие некой, весьма симпатичной молодой особы, разносившей папки с документами и кофе. Свидание с ней было запланировано как раз на сегодняшний вечер.

— Итак, откуда вам удобнее всего будет забрать груз из сорока гравилётов и сопутствующие материалы к ним?

— От портала на Альтиплано. Туда же переправим свою часть товаров по договору, — да, гравилёты — это, пожалуй, единственное нужное, о покупке чего договаривался Фёдор. И именно их до последнего не хотели им давать. Попутно эльф вслушивался в эмоции своих деловых партнёров, стараясь хоть за счёт паранормальных способностей компенсировать недостаток опыта в дипломатии. Эмоции были какие-то вымороченные. Словно на свеженарисованную акварель кто-то выплеснул стакан воды. Впрочем, было и исключение. Некто, Борис Анатольевич Неклюдов, человек довольно пожилой, и почти не принимавший участия в переговорах, лишь изредка вставляя точные, едкие комментарии, читался весьма отчётливо. Более того, подсказывавший молодому эльфу едва заметными мимическими гримасами правильный ответ в сложных вопросах. Вот и сейчас он был чем-то сильно недоволен. Хотя Фёдор, как ни старался, не мог найти в чём тут загвоздка. Договор составлен — не подкопаешься. Может старику не нравится, как откровенно с ним девушка флиртует? Фёдор читал, что к старости многие люди начинают относиться к чужой бурной личной жизни со значительным предубеждением.

— А что по поводу переселенцев? Вы по-прежнему отказываетесь?

— От взрослых — да. Но мы бы не отказались у себя принять обитателей нескольких детдомов.

— Исключено.

— Почему? Они же всё равно по большому счёту никому не нужны?

— Вызовет негативный общественный резонанс. Население нас не поймёт.