Читаем Экоистка полностью

Кира вернулась в кабинет и не смогла объяснить себе свою нервозность, взявшуюся из ниоткуда. Трое сотрудников, которые все еще шуршали по кабинетам, ее никак не волновали, словно не существовали, но через четыре стены от нее сидел Гринберг, и она ощущала энергию его присутствия. Ей стало не по себе, она быстро собралась и вышла.

На улице было чудесно. Лондон удивлял сухой погодой и свежим воздухом. Казалось, где-то поблизости скосили целое поле весенней травы. Кира медленно побрела к себе и намеренно выбрала не самый короткий путь. В наушниках Мина Мадзини извергала из себя голос нечеловеческой тональности. Она не пела, а именно отпускала звуки, как птицелов, открывающий дверцу клетки, набитой птицами. И они, обезумевшие от глотка свободы, стремглав вырывались и летели что есть силы в разные стороны, лишь бы подальше, повыше. Но вскоре Кира устала от этой перегруженности надрывной итальянской романтикой. Наверное, потому, что романтики в ее жизни сейчас не было и в помине. Она вновь погрузилась в звуки города: шум транспорта, обрывки разговоров – естественно, про давнее отсутствие дождя весной. С одной стороны, это сильно отвлекало от размышлений, с другой – она погрузилась в своеобразный транс, где сплелись амбиции, альтруизм и страх, и ни одно из трех никак не хотело ограничивать свое присутствие. Альтруизм был самой понятной движущей силой. Его не требовалось объяснять или оправдывать. Но он был и самым блеклым, проигрывающим по силе остальным. Кира подумала, что именно в этом крылась не только ее неудовлетворенность, но и беды всего мира. Получалось, ключ вселенского счастья – это всего лишь понизить градус личных амбиций в пользу альтруизма.

Кира ускорила шаг. Ей стало казаться, что она приближается к разгадке какого-то секрета и нужно поторопиться. Как археолог, который годами корпит над небольшим клочком земли, счищая по песчинке культурные слои в поисках древностей, так и Кира, казалось, отметает пыль ненужных мыслей, приближаясь к разгадке. В первую очередь, разгадки себя. Она практически бежала, маневрируя между прохожими, как гоночный болид в компьютерной игре, – в конце партии ее ждал волшебный кубок, горящий в воздухе и переливающийся яркими искрами.

Понизить в людях градус личных амбиций и комфорта. Это уже пробовали и успешно проделывали множество правителей – сверхамбициозных, кстати, заставляющих целые армии проделывать долгий путь в нечеловеческих условиях. Или амбициозные страны, равняющие всех в своей верности ради таких же несуществующих целей. Но, когда цель очевидна, когда она пугающе быстро приближается, неужели нет противодействия, какого-нибудь антиснотворного, магического стимулятора, способного пробудить от дурного сна семь миллиардов человек. «Я должна найти его! Всего-то навсего – изобрести способ достучаться до людей! Это первично, потом уже в ход пойдут зеленые технологии, сбор мусора, электрокары. Все это ничего не значит, если личные амбиции остаются на первом месте у большинства из нас!» – Кира не успевала цепляться за собственные мысли, улыбалась, заводилась, возбужденно дыша, от своих идей.

К тому моменту, как подошла к дому, она очень устала. Выжала из себя все, что было возможно, и поникла, поняв, что в очередной раз просто размечталась, ибо, ясное дело, лекарства от амбиций не существовало. Завалившись на диван, она начала бездумно переключать каналы, в итоге задержавшись на трансляции декольте и открытых спин с какой-то очередной красной дорожки. Большинство из этих, безусловно, красивых лиц Кира не знала. Они купались в своей славе, эти звезды, и рассказывали о «потрясающем опыте» съемок в новых фильмах. И тут мысли Киры, словно получив новое ускорение, понеслись как усталая, но жестко пришпоренная лошадь. Кино! Вот что сейчас владеет умами и деньгами человечества. Голливуд, Болливуд и какая-нибудь Шанхайская киностудия – это и есть мировой диктат. Если выпустить сразу несколько первоклассных блокбастеров, где герои будут сражаться не с пришельцами или демонами, а с собственной недальновидностью, где катастрофа будущего выглядит не как нашествие роботов, а как последствия бездумной жизнедеятельности человечества, где тихо и незаметно уйдут под воду Венеция и Амстердам, где о Мальдивах останутся одни воспоминания. Это должен быть не один фильм, а целый кинодесант, который методично и спецэффектно будет внушать нам нашу ответственность, чтобы чувствительные дамы выходили из кинотеатров с потекшей от слез тушью, а мужчины – в молчаливой задумчивости. Вот на что должны тратить свои миллиарды Билл Гейтс, Ди Каприо, Гринберг, а не на убогие фотопроекты, не воевать против системы в жанре одинокого героя…

Впервые за долгое время Кира пошла спать довольная собой. Единственное, чего она хотела, чтобы быстрей настал следующий день, – ей не терпелось поделиться мыслями с Давидом и Жаком.