Читаем Эхнатон полностью

А ему было очень неудобно слушать этот разговор. Он, конечно, слышал множество слухов и пересуд о царской семье, но никогда ими не интересовался. Так, от него каким-то образом скользнул тот факт, что наследник, оказывается, женат.

– Отчасти, – ответил архитектор, – Новому главному рисовальщику полезно это знать. Я лишь хочу напомнить вам, что основатель вашей могучей династии Яхмес, забавным образом являющийся тёской вашего главного жреца, в далёкие времена так же приблизил к себе военных, дабы изгнать из дельты Великой Реки проклятых богом Нила Сехметом гиксосов. Первый фараон династии возвысился благодаря военным, хотя сначала полагался на гелиопольских жрецов Ра. Но мечи оказались эффективнее молитв.

– И что? – наследник демонстративно зевнул.

– После Яхмеса правил твой далёкий предок тёска Аменхотеп. После Аменхотепа подряд правили трое великих завоевателей Тутмосов. Но все мы знаем, что вместо последнего из них долгие годы правила проклятая всеми тёмными богами Хатшепсут! Имя её стёрто со стен всех храмов, со всех домов. Она опозорила твою династию, незаконно возвысившись до звания фараона. Ты, мой юный друг, уже не застал её изображений, но я ещё видел несколько ныне уничтоженных. Это безобразная женщина, пытавшаяся стать мужчиной, чтобы заполучить власть. Она изображала сыном Амона, с бородой и даже с мужским естеством!

– Я думал, это только анекдоты, – хихикнул в углу Пареннефер.

– Нет! Увы, боги не разразили её молнией за столь грязное попрание наших традиций. Напротив. Проклятая Хатшепсут заключила со жрецами Амона сделку. Они признали законность её власти, когда она назвалась «женой бога», двулично в этом случае называя себя женщиной, хотя обычно приказывала изображать себя мужчиной. С тех пор мы одиннадцать дней в году отмечаем обременительный для казны праздник Опет в честь Амона, длящийся одиннадцать дней каждый год, а все дары в эти дни идут, разумеется, жрецам…

– Надеюсь, в этом зале нет ушей, – усмехнулся наследник, – Иначе отец велит тебя казнить за богохульство.

– Ему можно доверять, – архитектор показал на Пареннефера, – Так вот. Фараоны после проклятой Хатшепсут: Тутмос, Аменхотеп и снова Тутмос – пытались избавиться от влияния жрецов. Они снова приблизили к себе военных. Я уже упоминал о семье Иуйи и считаю, что это было одним из удачнейших приобретений двора Египта после колонии в Нубии с чернокожими рабами…

– Ты говоришь так, словно клан моей матери и моей жены тоже состоит из рабов.

– В такой же мере, в какой все мы рабы фараона, да будет он жив, невредим, здрав. Твой дед Тутмос мудро пользовался влиянием этого клана. Он женил твоего отца Аменхотепа… Нет, твоего отца Небмаатра на дочери Иуйи Тейе, и это навсегда связало царскую династию с этим кланом. Твой дед также, чтобы защититься от влияния фиванских жрецов Амона или гелиопольских жрецов Ра воздвиг между лап Великого Сфинкса Стелу Сна, на которой называет своим покровителем Хоремахета – «Гора в горизонте». И это был не менее мудрый шаг твоего гениального деда, чем приближение семьи Иуйи. И Небмаатра, да благословят его Гор и Хатхор, сначала продолжал дело Тутмоса, но потом посмотрел в вечность…

– Что ты имеешь в виду? – насторожился наследник.

– У нас стариков «посмотреть в вечность» означает задумать о том, чем ты станешь после Перехода, после смерти. Для простых людей вроде твоего нового главного рисовальщика, это не представляет проблемы. Да, Пареннефер?

– Ну… Наши сердца взвешивает Маат. Если они легче пера из её крыльев, то мы прожили праведную жизнь и присоединимся к предкам в Подземном мире Осириса. Если тяжелее, то его пожрёт монстр … и мы навсегда лишимся покоя…

– Я же говорил, – вздохнул архитектор, – Но когда Пареннефер достаточно долго проживёт бок о бок с самыми развитыми людьми царского двора, он поймёт глубину своих убеждений и поймёт, как страшно смотреть в вечность. Твой отец раньше часто вызывал меня к себе, чтобы поговорить и в разговоре приблизиться к истине о жизни и смерти. Я рассказывал всё, к чему мы с мастером Туту пришли, познавая искусство, но увы, фараон разговаривал не только с нами. И медовые речи жрецов ему понравились больше… Отойдя от семьи Иуйи, твой отец стал полагаться на жрецов Амона, которые точно знали, как сделать так, чтобы сердце фараона стало легче пера Маат. Но вскоре и жрецы не могли удовлетворить беспокойство фараона, и он решил, что безопаснее быть не просто сыном бога, а самим богом. Он возродил полузабытый культ солнечного диска Атона и провозгласил, что является не просто его сыном, а им самим. В итоге имеет, что имеет: у твоего отца есть собственное жречество Атона, а военная знать потомков Иуйи и высшие жрецы Амона скоро начнут грызть друг другу глотки за влияние над тобой, новым соправителем.

– И что ты мне предлагаешь? – спросил, сложив руки на груди, наследник, – Выбрать, кто мне милее: военные или жрецы? Причём, если опираться на твои слова, то выбор однозначен.

– Да, я и не собираюсь юлить.