– Нет, конечно. У нас до сих пор нет детей. И я был уверен, что весь Египет об этом судачит.

– Я всегда больше работал, чем болтал и слушал сплетни, – гордо сказал Пареннефер.

– Похвально. Ну, теперь я не привожу тебя в ужас? – улыбнулся Аменхотеп, – И я, и мой отец такие же люди, как и те, с кем ты работал в мастерской. И то, что тебя так впечатлил праздник Сед – это всего лишь очередной трюк жрецов и чиновников. Он рассчитан на то, чтобы запугать и изумить народ. Я изменю это! А ты мне поможешь.

Наследник развернулся на пятках и быстро обошёл святилище, разглядывая пустые стены.

– Эта подойдёт, – указал он на ту, что сейчас не была освещена солнцем, – Изобрази меня таким, каким я предстану в гробнице визиря. Это увидят отец и вся его свита. Это мой первый шаг, как соправителя. Давай!

Пареннефер хотел было сказать, что ему нечем рисовать, но вдруг заметил, что всё это время он держал в руках деревянный поднос с красками и кисточками.

– Пусть я буду изображён, как все фараоны, пусть! Но сделай так, чтобы моё лицо не было похоже на остальные лица царей и богов. Оставь мне черты лица, но как-нибудь подгони под канон. Ну, ты же рисовальщик, ты справишься. В моё картуше напиши «соправитель Небмаатра, его сын Аменхотеп». И пусть сверху ко мне спускаются руки-лучи Атона. Пусть подносят одна из рук подносит к моим губам священный символ анкх. Лучи пусть исходят из простого круга с надписью… Нет, даже без надписи! Простота не может быть чрезмерной. Чем проще, ем лучше люд поймут. Начинай!

Пареннефер рисовал быстро, благо инструкции ему дали чётче, чем в прошлый раз. Сначала угольной палочкой он наметил силуэт наследника с поднятыми головой и руками. Потом в правом верхнем углу стены начертил простой круг, а от него лучами исполосовал всё оставшееся место. На конце каждого луча он добавил руку, а в ту, что была ближе всех к лицу Аменхотепа, вложил анкх.

– Все подумают, что это просто дань безумию отца, – говорил наследник, пока Пареннефер работал, – И пусть думают. Мой отец объявил себя богом, так не делали фараоны даже во времена пирамид, так что все подумают, что я просто возношу молитвы отцу в образе Атона. За что-то же он провозгласил себя именно Атоном. Я бы объявил себя как минимум Осирисом, повелителем подземного царства. По-моему, получилось бы мощнее. Но после таких действий отца выбирать не приходится…

Пареннефер почти смирился с мыслью, что наследник – не бог, а человек. Но каждый раз, когда тот начинал так неуважительно говорить о фараоне, в Пареннефер понималась волна протеста. Ведь фараон – воплощение Гора. И, видимо, Атона. Словом, не важно, кого именно он так воплощает, но он бог и точка.

– Какого цвета делать круг? – уточнил Пареннефер, когда приступил к окрашиванию.

– А какого цвета солнце? Жёлтого, разумеется!

На этот раз рисовальщику не пришлось ничего додумывать самому. Наследник дал точные инструкции и относительно цвета одежд и даже цвета ногтей.

– А каким делать его? – спросил Пареннефер, показывая на глаз нарисованного Аменхотепа. Так как портрет был в профиль, то глаз, разумеется, вошёл только один.

– Как этот, – ответил наследник и показал на карий глаз. – Всегда делает мой глаз таким. Даже если будешь рисовать меня анфас, рисуй оба глаза такими, понял?

– Понял. А могу ли я, как рисовальщик, спросить почему?

– Другой урод, – отвернулся наследник.

– Но вы ведь просили изображать вас таким, какой вы есть.

– Только не глаза, – отвернувшись, тихо сказал Аменхотеп. – Глаза всегда рисуй одинаковыми. В детстве мать сказала, что такие глаза – проклятье. Все, у кого разные глаза, умирают молодыми.

– А я думал, вы не верите предсказаниям…

Аменхотеп резко обернулся и странно посмотрел на Пареннефера. В это мгновение наследник выглядел напуганным и совсем не по-божественному беззащитным.

– Да… Но есть вещи за гранью понимания даже мудрейших из людей. Так что всегда рисуй их такими.

Пареннефер закончил к вечеру, и за всё время работы Аменхотеп ни разу не отошёл от него. Сначала Пареннефера это ужасно напрягало, но потом он расслабился и полностью сосредоточился на рисунке. Всё-таки наследник сказал, что этот рисунок станет образцом для рабочих в гробнице! Пареннефер нарисует ещё раз этот же сюжет на маленькой табличке, разделённой на квадраты, и отдаст её рабочим. Те на такие же квадраты разделят нужную стену гробницы и перенесут рисунок Пареннефера на известняк.

– Хорошо, – сказал Аменхотеп, когда Пареннефер закончил, – Далеко от реальности, но то, что нужно, чтобы заявить чиновникам о том, кто я есть и как я буду править. Спасибо, мастер Пареннефер. Скоро мне снова понадобятся твои услуги.

VIII