Читаем Эфемерность полностью

И опять не дождусь. Лиля придет, как обычно, слишком поздно, когда я буду спать без задних ног. Мы обе знаем это, но она все равно отвечает:

– Конечно, будешь.

Хоть я и преподаю русский язык и литературу и, казалось бы, должна хорошо владеть словом, уметь изъясняться, но на деле, в быту, мне ужасно тяжело формулировать мысли, так что я снова упускаю подходящий момент, чтобы спросить у Лили, где она пропадает по ночам и откуда берет деньги на продукты, чтобы регулярно баловать меня всякими вкусностями.

Без особой радости или намека на энтузиазм она поднимается и уходит к себе. Обычно на сборы ей требуется не больше пяти минут.

Я раздумываю над тем, как правильно сформулировать вопрос…

«Лиля, куда ты уходишь каждую ночь?»

Нет.

«Где мне тебя искать, если что-то случится?»

…но все равно не решаюсь задать его вслух, только сердцебиение учащается, словно я нахожусь на пороге какого-то важного открытия – надо лишь толкнуть обозначившуюся впереди дверь. Хотя, наверное, в тот момент внешне я больше похожа на одного из моих студентов, трясущихся во время проверки домашнего задания.

Лиля окончательно сбивает меня с толку своим сообщением:

– Я покормила Фродо и Фрейда, так что можешь не беспокоиться.

– Как они себя вели сегодня?

– Как и положено аквариумным рыбам: без умолку болтали, дрались на хвостах и пытались призвать Посейдона. Ничего необычного.

Я смеюсь и вспоминаю, как впервые появилась на пороге Лилиной квартиры с чемоданом в одной руке и рыбой по имени Фродо, бултыхающейся в литровой банке, в другой. А потом мы вместе ходили в зоомагазин, там я увидела Фрейда и сразу поняла: ну вылитый великий психолог, будь он рыбой! Пока за ним наблюдали покупатели, он отказывался есть и все время уплывал к противоположной стенке аквариума, с гордым видом отворачиваясь от назойливых зрителей и сородичей. Сама Лиля никогда не любила ни рыбок, ни родоначальника психоанализа. Однако это ее не спасло: сейчас ей приходится заботиться о нас троих.

– Чем займешься, пока меня не будет?

Лиля появляется на пороге с раскрытой пачкой печенья в руках. Приходится извернуться и запрокинуть голову, чтобы ее увидеть.

– Не знаю. Пока не решила.

Кроме одежды во внешности Лили ничего не изменилось: красок на лице не стало больше, волосы по-прежнему торчат в разные стороны, и она все так же напоминает тощего, вытянутого мальчишку. Причем поклонника «металла»: с черной футболки горящими глазами смотрит череп, в джинсы затянут клепаный ремень, а запястья увиты тяжелыми браслетами и цепями.

– Я бы замерзла ночью в одной футболке…

Май в этом году ведет себя, как девочка-подросток с гормональной перестройкой: жаркие дни чередуются с зябкими, дождливыми ночами. Синоптикам как никогда плохо дается предсказание погоды. Так что время от времени мы с Лилей берем их работу на себя с той лишь разницей, что прикидываемся шаманами – тянем из ее хэллоуинской шляпы бумажки с указанными на них данными: температурой, облачностью, атмосферным давлением и вероятностью выпадения осадков. Честно говоря, накануне я сама вытащила себе грозу…

Лиля загадочно улыбается и вдруг произносит:

– Я бы тоже замерзла, только ты обо мне многого не знаешь…

Что правда то правда.

Я замираю в предвкушении: может, Лиля наконец готова признаться в чем-то важном?

Но она пропадает в коридоре – всего на мгновение, – а когда снова появляется, я вижу у нее в руках теплую толстовку черного цвета с капюшоном и эмблемой какой-то там спортивной команды.

– Например, что я собираюсь взять с собой вот это.

Лиля заставляет меня подняться, чтобы я заперлась на ключ. Она обнимает меня – каждый раз, как последний. А после долгих наставлений по поводу того, что нужно опасаться поздних телефонных звонков и уж тем более стука в дверь, Лиля пропадает на лестничной клетке, и я иду принимать ванну.

Проходит часа два (настолько мне нравится вода), прежде чем, завернувшись в халат, я набираю на телефоне номер Полины.

– Майя? – тут же угадывает она, и я в который раз удивляюсь:

– Откуда знаешь?

Она усмехается в трубку, но не признается. Этот секрет откроется мне случайно несколькими днями позже. Тогда, позволив студенту выйти в коридор, чтобы ответить на звонок, я, наконец, пойму: других знакомых, использующих домашний телефон в качестве основного средства связи, у Полины попросту нет. Как у меня нет ни сотового, ни компьютера, и пользоваться интернетом меня никто не научил.

– Уже проверила свои тетрадки? – спрашивает Полина.

В трубке слышно, как стучат по клавишам ее пальцы и время от времени щелкает кнопка мыши.

– Нет еще, что-то не хочется, – признаюсь я, накручивая провод на палец.

Становится чуточку стыдно, чувствую себя не совсем добросовестным преподавателем. Но работать после тепленькой, расслабляющей ванны совсем не охота.

Однако Полина и не собирается меня отчитывать.

– Супер! У меня для тебя кое-что есть! – Она выдерживает интригующую паузу. – Две новые серии «Однажды в сказке»!

– Ух ты! – От избытка чувств голос переходит в радостный писк.

– Ага, раньше, чем увидишь по телеку. Полезно дружить с интернетом. И со мной ха-ха-ха!