Читаем Эфемерность полностью

Мгновение, вдавленный в стул под моим напором, Иванов кажется букашкой, полностью соответствующей моему описанию. Но в какой-то крохотный момент, который по неведомой мне причине я не смогла заранее предвидеть, он вдруг меняется в лице, всем телом подается мне навстречу и вот уже готов воинственно ответить на мою грубость, но вдруг замолкает, глядя куда-то мимо меня, и его черты вновь приобретают виновато-растерянный вид. Я быстро разжимаю пальцы, буквально выбрасываю Иванова из рук, разворачиваюсь и ухожу из кухни, минуя Майю.

– Подожди, – просит она. – Ты не видела мою серебряную цепочку?

Я оборачиваюсь в дверях своей комнаты. Майя стоит в коридоре – невинная овечка – и смотрит на меня так, что я безвольно вздыхаю и напрягаю память:

– Ты вчера снимала ее в ванной. Посмотри там, может, завалилась куда.

Она кивает, и я захлопываю дверь.

Перед тем, как отправиться на работу, Майя заходит попрощаться.

– Не забудь про второй завтрак, – говорю я, обнимая ее за худенькие плечи.

– У нас в столовой очень вкусные котлеты, – отвечает Майя мне в шею – просто мастер светских разговоров, кладезь бесполезной информации. – Заведующая столовой поменялась, теперь там можно кушать.

– Деньги есть?

Она кивает. Спустя несколько секунд я решаюсь напомнить:

– Ты мой самый дорогой человек. Никто на свете не любит тебя так сильно, как я.

Майя снова кивает и подтверждает:

– Я знаю.

02. МАЙЯ

Я возвращаюсь домой к шести, вымотанная и голодная. Лиля встречает меня, выглядывая из кухни в коридор раздобренной, раскрасневшейся от жара моськой (не то, что утром).

– Привет, Майюша.

От улыбки на ее щеках появляются милые ямочки. Жаль, что так редко доводится их видеть.

– Привет.

Она вновь пропадает в пару кухонных стен, где что-то шипит и шкварчит, пока я снимаю обувь. Ноги страшно отекают последние несколько месяцев.

– Для тебя куриный суп с чечевицей, запеканка из макарон с помидорами и шоколадно-вишневый кекс с молочным улуном.

Признаться, Лиля у нас – настоящий шеф-повар! Только никакие кулинарные курсы она не заканчивала и ни единого выпуска ток-шоу с Гордоном Рамзи, сдается мне, не смотрела. Мы сами устраиваем себе домашнее шоу: всякий раз, пробуя новое блюдо, приготовленное Лилей, я воображаю себя кулинарным критиком, а она с затаенным дыханием ждет моей рецензии и сидит, забавная, в розовом фартуке с котятками в чепчиках, смотрит на меня внимательно, обнимается с половником. Ни одно микровыражение на моем лице не ускользнет от ее глаз в тот миг.

Только день за днем (и сегодняшний не стал исключением) я начинаю подобно утонченному дегустатору, а заканчиваю аки рядовой обжора, быстро орудуя столовыми приборами и вымаливая у Лили добавку.

– Конечно-конечно, – смеется та, когда я втягиваю в себя последнюю макаронину с тарелки.

Уже семь месяцев как моя любовь к еде удвоилась.

– Спасибо большое, Лиля! Было как всегда вкусно!

Я еле поднимаюсь со стула. Лиля спешит на помощь, подставляет плечо. После ужина такое ощущение, будто врач ошибся, и во мне как минимум двойняшки, а не один-единственный чудный мальчик с белой кожей и кудряшками, как у мамы.

Лиля помогает мне добраться до дивана. Не снимая одежды, я отправляюсь в его нежные объятия и довольно выдыхаю.

– Ох, божечки, как же я устала!

– Тяжелый выдался день?

– Не то слово!

– Хочешь поделиться?

– Ммм…

Самое смешное и запоминающееся за день случилось еще по утру, когда мы с Лешей явились в колледж к первому уроку, позабыв, что на деле и ему, и мне следовало быть к третьему. Так что мы полтора часа проторчали в столовой, обсуждая «Волшебников из Вэйверли Плэйс» и изучая состав на упаковке купленного им для меня стаканчика мороженого.

– Нет, не хочу даже думать о работе!

– Может, включить тебе телек?

Лиля суетится, будто это не я готовлюсь стать мамой, а она сама давно примерила на себя эту роль, из которой уже не может выйти: подсовывает подушку мне под голову, другую – под ноги, бережно поправляет спутавшиеся волосы. Сама Лиля носит короткую стрижку и не особо следит за прической: обычное дело по возвращению домой видеть у нее на голове тот же беспорядок, что наблюдался с утра. Может, это странно, но ей идет. Или я просто привыкла видеть ее такой.

– А давай ты нам почитаешь? – предлагаю я и беру со стола книжицу с торчащей из нее закладкой. – Мы остановились в середине. Вот. «Маленький принц никак не мог понять, для чего на крохотной планетке нужны фонарь и фонарщик»…

Лиля вздыхает, и я уже готова услышать вежливый отказ.

– Опять уходишь? – догадываюсь, едва она успевает открыть рот.

Лиля садится на корточки рядом с диваном и теплой ладонью поглаживает мой лоб, объясняя:

– Если раньше уйду, то смогу и вернуться пораньше. Ничего страшного?

Я знаю: одно мое слово – и она останется. Однажды целая кастрюля котлет полетела в мусорное ведро на мое необдуманное «пересолила». Вместе с кастрюлей. Такова Лиля. С тех пор я бережно подбираю слова, хотя у меня это не слишком хорошо получается. Но сейчас я киваю и искренне улыбаюсь:

– Можешь идти. Я буду тебя ждать.