Читаем Эдуард I полностью

Роберт Брюс и все причастные к смерти Джона Рыжего были заочно приговорены королевским судом к обычной каре за государственную измену — повешению, потрошению и четвертованию, а их помощники — к простому повешению. Климент V отлучил графа Каррикского от церкви, а также лишил «нечестивых епископов» Ламбертона и Уишарта их епархий.

* * *

Эдуард I требовал от своих слуг активных действий. Он писал Эмеру де Валансу, наместнику Шотландии к югу от Форта: «Так как мы не получили от сэра Майкла Уимисса ни доброго слова, ни службы и на деле он оказался предателем и нашим врагом, мы приказываем тебе сжечь его манор, где он жил, и все остальные маноры, уничтожить его земли и имущество, дочиста разорить его сады так, чтобы ничего не осталось — в назидание другим, подобным ему. Что касается сэра Гилберта де Ла Хэя^{125}, то мы вели с ним себя весьма учтиво, когда недавно встречались в Лондоне, и нам казалось, что мы могли ему доверять. Но так как теперь он стал предателем и нашим врагом, то приказываем тебе сжечь все его маноры и дома, уничтожить его земли и имущество, дочиста разорить его сады так, чтобы ничего не осталось, и, если возможно, поступить с ним еще хуже, чем с сэром Майклом Уимиссом»[154].

Шестидесятишестилетный король был нездоров и не мог сесть на коня, поэтому в Вестминстер его доставили в паланкине. Со всей страны туда съехались юноши, желавшие стать рыцарями, ибо таков был приказ Эдуарда I. Они приехали со своими свитами, и размещение такого количества прибывших стало серьезной проблемой. Для строительства временного жилья пришлось нанять 50 плотников, многие приезжие нашли пристанище в Новом Храме рыцарей-тамплиеров, который стоял на берегу Темзы у дороги из Ладгейта в Вестминстер. Пшеница, овес, овцы, волы и свиньи закупались по пяти графствам.

По обычаю все юноши провели ночь в бдении и молитве, а утром 22 мая началась грандиозная церемония, подобной которой Англия еще не видела. Король собственноручно посвятил в рыцари принца Уэльского в часовне Вестминстерского дворца. Он коснулся плеча сына своим мечом, опоясал его, а Генри де Лейси граф Линкольнский и Хамфри де Боэн граф Херефордский пристегнули к ногам Эдуарда Карнарвонского золотые шпоры.

В свою очередь, принц посвятил в рыцари остальных юношей числом 266 человек. Среди них были те, кому впоследствии предстояло сыграть большую роль в истории Англии, — Хью Ле Деспенсер-младший, Джон де Уоррен граф Саррейский (внук умершего два года назад королевского соратника), Роджер лорд Мортимер Уигморский и его дядя Роджер лорд Мортимер Чёркский. Получил золотые шпоры и задушевный друг принца Пьер де Гавестон. Пройдет совсем немного лет, и эти юноши, сейчас радостные и гордые выпавшей на их долю честью, вцепятся друг другу в глотку в безжалостной схватке за власть и жизнь.

Наплыв зевак был так велик, что двоих человек толпа задавила насмерть. За церемонией посвящения последовал великолепный пир в Вестминстер-холле, который очевидцы называли самым роскошным со времен легендарного короля Артура. Гостей развлекали 80 менестрелей, обошедшихся казне в немалую сумму — 130 фунтов.

Кульминацией стал торжественный момент, из-за которого этот день навсегда остался в памяти как Праздник лебедей. Под звуки труб два герольда внесли на огромном блюде двух лебедей, накрытых золотой парчой и с золотыми кольцами на шеях. Птицы были поставлены перед королем, который дал обет перед Богом и лебедями не знать отдыха и покоя до тех пор, пока Господь не дарует ему победу над коронованным предателем Робертом Брюсом и нарушившим клятву народом. А победив шотландцев, продолжал Эдуард I, он никогда более не обнажит меч против христиан, но отправится освобождать Святую землю, откуда уже не вернется, ибо его бренные останки будут похоронены там. Вслед за королем произнес свою клятву принц Эдуард. Он дал обет не спать двух ночей подряд в одном месте, пока не поможет отцу отомстить шотландцам. Произнесли свои обеты и присутствовавшие на пиру рыцари.

Это было действо совершенно в духе двора короля Артура, чего и добивался Эдуард I. Клятва принять участие в опасном предприятии, сопровождаемая рыцарским обетом, выглядела торжественно и романтично. Так некогда отвечал на призыв Отвратительной Дамы сам Персиваль: