Читаем Эдгар По полностью

После тягот, пережитых семьей в Филадельфии, и тревожных дней на Гринвич-стрит; когда Эдгар скитался по редакциям и неизвестно было, где взять денег на следующую неделю, Блумингдейл показался миссис Клемм и Вирджинии землей обетованной. По был недосягаем для влияний, доставлявших столько беспокойств его домашним, Вирджиния попала в благотворную для здоровья обстановку, а миссис Клемм могла в свое удовольствие насладиться уютом просторного жилища, обильным столом и респектабельным положением почтенной пансионерки. Она быстро сошлась с Бреннанами и любила посудачить с ними о том о сем. Искренняя дружба, связавшая славную ирландскую чету и семью поэта, продлилась долго и, возможно, как-то повлияла на последующие переезды По и выбор жилья. По был теперь достаточно знаменит, чтобы вызывать любопытство у простого люда. Привычки его подмечали и запоминали.

Комната миссис Клемм находилась на первое этаже. По и Вирджиния поселились в мансарде; под ней находился кабинет По с большим камином, украшенным резной облицовкой; одна дверь выходила в коридор, другая - на Блумингдейлскую дорогу. Здесь был закончен "Ворон", строки которого навеки запечатлели некоторые предметы обстановки этой комнаты. До По ее занимал другой постоялец Бреннанов, француз, служивший в армии Наполеона и отправившийся в изгнание после падения Первой империи. Стены были обтянуты тяжелыми драпировками в стиле ампир и увешаны французскими гравюрами с изображением батальных сцен; немного громоздкая, обитая маркизетом мебель, книжный шкаф, прямоугольный письменный стол, стенные часы. Из двух небольших окон с квадратными переплетами и старинными толстыми стек

[251]

лами открывался вид через Гудзон на Нью-Джерси. На прибитой над дверью полке стоял бюст "беломраморной Паллады".

Бреннаны сохранили немало воспоминаний о жизни По в их доме - о том, как он долгими часами писал у себя в кабинете, как вместе с Вирджинией любовался из окна закатами на Гудзоне, о рукописях и письмах, в беспорядке разбросанных по дощатому полу его комнаты, о его привычке подолгу в задумчивости сидеть на скамейке у пруда, в тени раскидистого дерева, куда за ним посылали кого-нибудь из детей, когда подходило время обедать. Юный Том Бреннан хорошо помнил, как их странный гость что-то чертил тростью в пыли или, взобравшись на вершину поднимавшегося невдалеке холма Маунт-Том, часами не отрывал мечтательного взгляда от струящегося внизу Гудзона.

Марту Бреннан соседи описывают как темноволосую и голубоглазую ирландскую красавицу. Она была почти ровесницей Вирджинии, которая не могла и мечтать о лучшей подруге. Марте часто приходилось видеть, как миссис По аккуратно склеивает в длинные свитки рукописи своего мужа, которыми она очень гордилась, хотя и мало понимала, о чем там идет речь. Для нее литературная ценность этих манускриптов заключалась в их внушительных размерах и затейливом виде, в каллиграфическом изяществе строк, выведенных медным пером Эдгара. Миссис Клемм знала в книгах больше толку. Будучи убежденной поклонницей творчества своего племянника, она слушала многое из того, что писал По, а когда тот уставал, варила ему кофе. По придавал большое значение впечатлению, которое производили рассказы и стихотворения при чтении вслух. Стремясь достичь совершенной гармонии звукового рисунка прозы и стиха, он читал или декламировал написанное всякому, кто соглашался слушать, либо сочинял вслух, когда таковых не находилось.

На ферме По не докучали визитеры, однако сам он иногда бывал в Нью-Йорке, отправляясь туда пешком, если не было денег, чтобы доехать, - а случалось так довольно часто. Миссис Бреннан говорила. что за стол По всегда расплачивались в срок. Весь доход, на который По мог в это время рассчитывать. ограничивался гонорарами за три рассказа, посланных

[252]

Гоуди, - доброму другу, заплатившему, должно быть, вперед, - очерк о Лоуэлле, помещенный в "Грэхэмс мэгэзин", и посланные в журнал "Коламбиен мэгэзин" новеллы "Ангел необъяснимого" и "Месмерическое откровение" последний предмет, как и спиритические явления, в ту пору будоражил многие умы. В рассказе "Литературная жизнь Какваса Тама, эсквайра", одном из своих автобиографических произведений, написанных с большой долей иронии, он опять возвращается к эпизодам проведенной в Ричмонде молодости, которые изображает в сатирическом духе. Видимо, не без тайного удовольствия он послал эту юмореску в свой родной город, в журнал "Сазерн литерери мессенджер", где она появилась в декабре 1844 года и была несколько позднее перепечатана нью-йоркским еженедельником "Бродвей джорнэл".

Нет никаких сомнений в том, что "Ворон" обрел свою окончательную форму в доме на холмистом берегу Гудзона. Столь же достоверно известно, что у По уже имелся первый вариант стихотворения, когда он переехал жить на блумингдейлскую ферму. Как мы помним, идея "Ворона" зародилась четырьмя годами раньше в Филадельфии, когда По писал рецензию на роман Диккенса "Барнеби Радж", в котором эта птица играет важную роль.