Читаем Джунгли полностью

Юргис постоял в нерешительности, борясь с разочарованием, и потом повернулся к двери. Однако в тот же миг раздался стук, и девушка пошла открывать. Послышалось шарканье ног, и вдруг, вскрикнув, она в ужасе отскочила и кинулась мимо Юргиса вверх по лестнице с воплем:

— Полиция! Полиция! Нас накрыли!

Оторопевший Юргис на миг застыл на месте. Но при виде приближавшихся к нему людей в синей форме он устремился вслед за негритянкой. Ее крики вызвали наверху отчаянную суматоху. Дом был полон народу, и, когда Юргис вбежал в коридор, там во все стороны метались кричавшие и визжавшие от страха люди. Женщины большей частью были в халатах, мужчины более или менее раздеты. Юргис пробежал мимо большой комнаты с плюшевой мебелью. Столы были уставлены бутылками и стаканами. По всему полу были рассыпаны игральные карты, один из столов был опрокинут, кругом валялись бутылки, и вино лилось на ковер. Какая-то девушка лежала в обмороке, и двое мужчин хлопотали около нее. Десяток других толпился у входной двери.

Внезапно раздались гулкие удары в дверь, заставившие толпу отпрянуть. В это время толстая женщина с накрашенными щеками и брильянтами в ушах сбежала с лестницы и, задыхаясь, скомандовала:

— К черному ходу, скорей!

Она сама побежала впереди всех к задней лестнице, и Юргис не отставал от других. В кухне она нажала пружину, один из шкафов подался, и за ним открылся темный проход.

— Туда! — закричала она толпе, достигшей теперь двадцати — тридцати человек, и люди бросились к потайной двери. По не успел исчезнуть последний, как впереди послышался шум, и охваченная паникой толпа ринулась обратно, крича:

— Там тоже полиция! Мы в ловушке!

— Наверх! — крикнула женщина, и снова все — мужчины и женщины — побежали, ругаясь и грубо отталкивая друг друга. Один марш лестницы, второй, третий — и вот все столпились у подножья лесенки, ведущей на крышу. Человек, первым взобравшийся наверх, безуспешно пытался поднять люк. Хозяйка крикнула ему, чтобы он откинул крючок, но он ответил:

— Крючок уже откинут. На люке кто-то сидит!

Секунду спустя снизу раздался голос:

— Эй, там, бросьте зря стараться! На этот раз мы пришли не для шуток.

Толпа покорилась. Вскоре появилось несколько полисменов; они заглядывали во все углы и бесцеремонно посмеивались над своими жертвами. Что касается последних, то особенно испуганный вид имели мужчины. Женщины принимали все, как развлечение, к которому они давно привыкли: если некоторые из них и побледнели, то этого под румянами не было видно. Черноглазая молодая девушка устроилась на перилах и кончиком туфли сбрасывала каски с полисменов, пока один из них не поймал ее за лодыжку и не стащил вниз. Внизу в коридоре несколько других обитательниц дома сидели на сундуках и потешались над проходившей мимо них процессией. Они шумно веселились и, очевидно, были пьяны. Голос одной из них, одетой в ярко-красное кимоно, покрывал все остальные, и когда Юргис взглянул на нее, он вздрогнул и невольно вскрикнул:

— Мария!

Услышав этот возглас, она оглянулась и в изумлении вскочила на ноги.

— Юргис! — пробормотала она.

Секунду они молча глядели друг на друга.

— Как ты сюда попал? — воскликнула она.

— Я пришел повидаться с тобой, — ответил он.

— Когда?

— Только что.

— Но откуда ты узнал… кто сказал тебе, что я здесь?

— Алена Ясайтите. Я встретил ее на улице.

Они снова стали молча рассматривать друг друга. Заметив, что окружавшие наблюдают за ними, Мария подошла к Юргису.

— А как ты? — спросил он, — Ты живешь здесь?

— Да, — ответила Мария. — Я живу здесь…

Вдруг снизу кто-то крикнул:

— Ну-ка, девочки, одевайтесь, пора идти. Да поскорее, а то пожалеете — на улице дождь!

— Бррр! — задрожала одна из женщин. Они встали и начали расходиться по комнатам, выходившим в коридор.

— Пойдем, — позвала Мария и повела Юргиса в свою комнатушку, где стояли узкая кровать, стул и туалетный столик, а за дверью висело несколько платьев. На полу лежала скомканная одежда, и всюду был страшный беспорядок: на столике валялись флаконы, коробки румян, вперемешку со шляпами и грязными тарелками, а на стуле пара туфель, часы и бутылка виски.

На Марии ничего не было, кроме кимоно и чулок; но она начала одеваться в присутствии Юргиса, не потрудившись даже закрыть дверь. К этому времени он уже понял, где находится. Он немало перевидал с тех пор, как ушел из дому, его нелегко было смутить, и все же поведение Марии причинило ему мучительную боль. У себя на родине они всегда были порядочными людьми, и ему казалось, что память о минувших временах должна была и теперь заставить ее следить за собой. Но тут же он рассмеялся над своей глупостью. Кто он такой, чтобы говорить о порядочности!

— Давно ты здесь живешь? — спросил он.

— Около года, — ответила она.

— Почему ты сюда пошла?

— Жить надо было… И я не могла видеть, как дети голодают.

Он помолчал, глядя на нее, и, наконец, спросил:

— У тебя не было работы?

— Я заболела, — ответила она, — и осталась без денег. А потом умер Станиславас…

— Как? Станиславас умер?

— Да, — ответила Мария. — Я забыла, что ты не знаешь.

— Отчего он умер?