Читаем Джунгли полностью

Красноречивый сенатор объяснял систему покровительственных тарифов — остроумный порядок, при котором рабочий позволял фабриканту повышать цены на товары, с тем чтобы была повышена и его заработная плата. Таким образом, он одной рукой вынимает деньги из своего кармана, а другой кладет часть их обратно. Сенатору эта уникальная система представлялась высшим законом мироздания. Только благодаря ей страна Колумба — действительно жемчужина океана; все ее будущие триумфы, ее мощь, доброе имя среди других народов зависят от усердия и преданности граждан, поддерживающих тех, кто работает для утверждения этой системы. Общее имя всех этих героев — Великая Республиканская Партия…

Тут грянул оркестр, и Юргис, вздрогнув, выпрямился. Как это ни странно, Юргис делал отчаянные усилия, чтобы понять слова сенатора и уяснить себе размах американского благоденствия, гигантские размеры американской торговли и блестящие перспективы на Тихом океане, в Южной Америке и везде, где стонут угнетенные. Он напрягал внимание потому, что боялся уснуть. Он знал, что, уснув, тотчас начнет храпеть; поэтому он должен слушать, должен заинтересоваться! Но он так плотно пообедал и был так истощен, а в зале было так тепло и сидеть было так удобно! Тощая фигура сенатора расплылась и заколыхалась перед ним в тумане вместе с цифрами импорта и экспорта. Раз сосед свирепо ткнул Юргиса под ребра, и он сразу сел прямо, оглядываясь кругом с невинным видом, но потом снова стал клевать носом, и окружающие начали коситься на него и ругаться. Наконец, кто-то позвал полисмена, который схватил Юргиса за шиворот и рванул так, что он вскочил, испуганный и растерянный. Часть публики отвлеклась этим происшествием, и сенатор Спершэнкс запнулся. Но голос из толпы ободрил его:

— Мы тут выпроваживаем бродягу! Давай, старина!

Толпа захохотала, сенатор добродушно улыбнулся и продолжал речь; а несколько секунд спустя бедный Юргис очутился опять под дождем, получив на прощанье пинок и несколько крепких слов вдогонку.

Он укрылся в каком-то подъезде, чтобы немного прийти в себя. Он был цел, невредим и не арестован — на большее рассчитывать и не приходилось. Обругав себя и свое невезенье, он задумался, что же делать дальше. У него не было денег, и ему негде было ночевать, приходилось опять просить милостыню.

Юргис вышел на улицу, втянув голову в плечи и ежась от ледяного дождя. Он увидел хорошо одетую даму с зонтиком и, повернув, пошел рядом с ней.

— Простите, мэм, — начал он, — не можете ли вы ссудить мне на ночлег? Я бедный рабочий…

Но вдруг он осекся. При свете уличного фонаря он увидел лицо дамы и узнал ее.

Это была Алена Ясайтите, самая красивая девушка на его свадьбе, Алена Ясайтите, так величественно танцевавшая с возчиком Юозасом Рачнусом! С тех пор Юргис видел ее только мельком, так как Юозас бросил ее и стал ухаживать за другой, а Алена исчезла из Мясного городка неизвестно куда. И вот он встретил ее здесь! Она была поражена не менее его.

— Юргис Рудкус! — вскрикнула она. — Что с вами случилось?

— Мне… мне очень не повезло, — пробормотал он. — Я без работы, и у меня ни денег, ни крова над головой… А вы, Алена, вы замужем?

— Нет, я не замужем, но у меня хорошее место.

Они постояли, молча разглядывая друг друга. Наконец, Алена заговорила снова.

— Юргис, — сказала она, — конечно, я бы вам помогла, но я забыла дома кошелек, и у меня, право, нет с собой ни цента. Но я вам скажу, где вы найдете помощь. Я знаю, где живет Мария.

Юргис вздрогнул.

— Мария! — вскричал он.

— Да, — сказала Алена, — и она поможет вам. Она устроилась и живет хорошо. Она будет вам рада.

Всего год назад Юргис, покинув Мясной городок, чувствовал себя, как человек, убежавший из тюрьмы. Он убежал тогда именно от Марии и Эльжбеты. Но теперь, при одном упоминании о них, его охватила радость. Он хотел видеть их, он хотел домой! Они помогут ему, они пожалеют его. Мгновенно он оценил положение. У него было тогда достаточное оправдание для бегства — горе о погибшем сыне, — и достаточное оправдание того, что он не вернулся, — ведь они уехали из Мясного городка.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду к ней.

Алена назвала номер дома на Кларк-стрит и добавила:

— Я не дам вам своего адреса: Мария его знает.

И Юргис без дальнейших разговоров двинулся в путь.

Он увидел большой каменный особняк аристократического вида и позвонил у входа. Молодая негритянка вышла на звонок, чуть приоткрыла дверь и подозрительно оглядела пришедшего.

— Что вам надо? — спросила она.

— Живет здесь Мария Берчинскайте? — осведомился он.

— Не знаю, — ответила она. — Что вам от нее нужно?

— Я хочу повидать ее. Она моя родственница.

Поколебавшись немного, девушка открыла дверь и впустила Юргиса в переднюю. Потом она сказала:

— Я пойду узнаю. Как вас зовут?

— Скажите ей, что пришел Юргис, — ответил он, и девушка побежала по лестнице. Вскоре она вернулась с ответом:

— Такой у нас нет.

Сердце Юргиса упало.

— Мне сказали, что она живет именно здесь, — возразил он.

Но негритянка покачала головой:

— Хозяйка говорит, что здесь такой нет.