Читаем Двуликая мать (СИ) полностью

Данс никогда не интересовался технологиями жителей Убежищ, считая их не сильно полезными, но помогал Норе перепрошивать пип-бой для удобства — сама она часто забывала пользоваться большинством функций. В заметках и аудиозаписях не было ничего личного — лишь вырванные истории из чужих жизней, в которые время от времени им приходилось лезть из-за расследований. Только точка телепорта «Институт» автоматически попала во вкладку «часто используемое».

— Ох, Нора, — выдохнул он. — Шон умер от старости. Ты пережила своего сына.

«Подземка» обставила всех: опередила Братство Стали в гонке за Институтом и проникла внутрь хитростью, а не силой. Как сообщало «Радио Свобода», директор к тому времени уже был мёртв, главы отделов боролись за его место, поэтому утратили бдительность. Старейшина Мэксон наверняка рвал и метал, но вряд ли собирал чемоданы обратно в Столичную Пустошь — война в Содружестве продолжалась. Дансу же не находилось места ни с одной из сторон; он был счастлив здесь, если задуматься, с Норой — вместе и в одиночестве.

Хруст веток выдал наблюдателя, и, действуя на инстинктах, Данс решительно вскинул штурмовой карабин. В другое время, будь они вместе, он тут же разрядил бы обойму и подумал после, но сейчас страстно желал увидеть впереди Нору, живую и невредимую. Сухую кору разворотило пулями, однако существо, притаившееся за деревом, казалось невредимым и больше напоминало тень, как те, что оставили после себя ядерные взрывы на кирпичных стенах в Вашингтоне — зарисовки с безымянных довоенных людей.

— Стой на месте, — Данс сам не понимал, почему не стрелял: машина тут же бы просчитала угрозы, а он просто стоял как остолоп, позволяя дрожи овладеть руками. — Её больше нет, верно?

Он нашёл, что искал: оружие, созданное для неё, и безделушку, с которой он подарил собственное сердце, — ведь иначе Данс никак не мог выразить чувства, — вернулись обратно; пип-бой на его руке — большая часть жизни Норы, её воспоминания и цели. Хотелось верить, что таким образом она сохранила память о нём. Существо низко пропело и ринулось в лес, оставив его с найденными сокровищами и похолодевшей кровью — абсолютно свободным.

Туман укрывал прибрежную деревню, лениво клубился на узких улочках и в разрушенных под действием стихии магазинах. Без людей время остановилось, надёжно законсервировав прошлое. Тревожное чувство гнало быстрее прочь; сквозь рокот сервоприводов Данс прислушивался к каждому шороху и следил за окнами, словно оттуда в любой момент могли выглянуть голодные до жизни призраки.

Точно в бреду, едва поспевая мыслями за собственными ногами, он позорно бежал в провонявший рыбьими потрохами Фар-Харбор — и был в этом не одинок: под закрытыми воротами сидел человек, которого Данс точно никогда не видел на острове. Бледный и худой почти до полуобморочного состояния, больше похожий на учёного Института, неудачно выпавшего из подземного рая — правая рука была зафиксирована шиной и подвязана чем-то напоминающим некогда белый халат, — он всё же как-то прошёл туман и населяющий его кошмар, и Данс заранее проникся к незнакомцу симпатией.

— Что случилось? — строго спросил он часовых на посту. Данса не ставили во главе ополчения, однако его боевой опыт и дисциплина вызывали у местных жителей уважение — или же инстинктивный страх.

Хоть какая-то деятельность поубавила навязчивое эхо пронесённой из глубин острова тишины, и на душе немного отлегло — так казалось.

— Сэр, капитан Эйвери запретила его впускать: слишком подозрительный, ошивался на острове не пойми где…

— Я сообщил этим джентльменам, что просто хочу убраться с острова, — беззаботно объяснился незнакомец и поправил съехавшие на переносицу очки. Взгляд остановился на свисающем с плеча карабине Норы. — Хоть мешок на голову наденьте, чтобы сохранить свои секреты, — странная ремарка тут же поубавила пыл первого впечатления, — мне всё равно.

— Под мою ответственность, — резко отрезал Данс. — Никто не заслуживает смерти под закрытыми воротами. Я сам отвезу его на материк.

Их встречал Аллен Ли вместо капитана Эйвери, своей извечной соперницы по спорам о тумане — как всегда подозрительный и враждебно настроенный ко всему необычному. Незнакомец настолько ярко выделялся среди грязных рыбаков, что скрыться не представлялось возможным.

— Обычно мы не пускаем чужаков, но раз ты хочешь сразу уплыть, то под конвоем отправишься к лодке, — Аллен кивнул в сторону безучастного Данса.

Сломанная рука и полуживой вид не смягчали настороженность. На этом проклятом острове выживал сильнейший, и слабость считалась либо тратой энергии, либо чем-то вроде обмана. Сам остров преподал людям урок: заманчивый огонёк — не всегда цветок или светлячок, скорее всего, это притаившийся в иле удильщик.

— Tempora mutantur et nos mutamur in illis [1], — вздохнул незнакомец. Аллен переглянулся с собравшимися зеваками и грозно рявкнул:

— Чего?

— Я просто рад вашему внезапному гостеприимству.