Читаем Двойник полностью

– «Куда нам идти, зависит от того, какие места мы знаем, а места, которые мы знаем, зависят от того, куда мы идем», – процитировала Риццоли один из принципов составления географического портрета преступника.

– А какие-нибудь трупы находили?

– Ни одного. Все эти дела до сих пор не закрыты.

– Выходит, должны быть какие-то тайные захоронения. Места, где они прятали жертв, а потом избавлялись от трупов.

– Мы полагаем, что это какие-нибудь труднодоступные места, – сказал Фрост. – В сельской местности или вблизи водоемов. Поскольку ни одна из женщин так и не была найдена.

– Но Никки и Терезу Уэллс нашли, – заметила О’Доннел. – Их тела не похоронили, а сожгли.

– Сестры были найдены двадцать пятого ноября. Мы проверили сводки погоды на эту дату. В те дни начался неожиданный снегопад – за одни сутки намело сорокапятисантиметровые сугробы. Массачусетс был буквально парализован, многие дороги заблокированы. Возможно, они просто не смогли добраться до своих тайных захоронений.

– И поэтому сожгли тела?

– Как вы заметили, география похищений изменяется в зависимости от погоды, – сказала Риццоли. – Как только становится холоднее, она смещается к югу. В ноябре восемьдесят четвертого года природа преподнесла Новой Англии сюрприз. Никто не ожидал такого раннего снегопада. – Джейн посмотрела на О’Доннел. – Итак, вот ваш Зверь. Это его следы на карте. Думаю, Амальтея сопровождала его на всем протяжении этого пути.

– Вы хотите, чтобы я составила психологический портрет преступников? Объяснила, почему они убивали?

– Мы знаем, почему они делали это. Они убивали не ради удовольствия, не ради возбуждения. Это не простые серийные убийцы.

– Тогда какой у них мотив?

– Абсолютно прозаический, доктор О’Доннел. Собственно, он совершенно неинтересен для ваших исследований.

– Ну, для меня все убийства интересны. Так почему, вы думаете, они убивали?

– Вам известно, что ни Амальтея, ни Элайджа нигде не работали? Мы не нашли никаких свидетельств того, что они когда-либо устраивались на работу, платили социальные взносы, налоги. У них не было ни кредитных карт, ни банковских счетов. В течение десятилетий они оставались людьми-невидимками, существовали как бы вне общества. Так на что они жили? Как они оплачивали еду, газ, проживание?

– Наличными, я так думаю.

– Да, но откуда у них наличные? – Риццоли повернулась к карте. – Вот как они зарабатывали.

– Я что-то не понимаю.

– Кто-то ловит рыбу, кто-то собирает яблоки. Амальтея и ее сообщник тоже снимали урожай. – Риццоли посмотрела на О’Доннел. – Сорок лет назад Амальтея продала двух новорожденных дочерей приемным родителям. Ей заплатили сорок тысяч долларов. Я не думаю, что она продала своих детей.

О’Доннел нахмурилась:

– Вы имеете в виду доктора Айлз и ее сестру?

– Да.

Риццоли испытала легкое удовлетворение, увидев выражение лица О’Доннел. «Эта женщина даже не представляет, с кем она имеет дело», – подумала Джейн. Психиатр, регулярно общающаяся с монстрами, была явно озадачена таким поворотом событий.

– Я осматривала Амальтею, – сказала О’Доннел. – И согласилась с мнением других психиатров…

– …что она психопатка?

– Да. – О’Доннел резко выдохнула. – То, что вы мне здесь показываете… это совершенно другое существо.

– Вовсе не сумасшедшая.

– Я не знаю. Я не знаю, кто она.

– Она и ее двоюродный брат убивали из-за денег. С холодным трезвым расчетом. Лично мне кажется, что это признак здравого ума.

– Возможно…

– Вы ладите с убийцами, доктор О’Доннел. Вы беседуете с ними, проводите долгие часы с людьми, подобными Уоррену Хойту. – Риццоли немного помолчала. – Вы понимаете их.

– Я пытаюсь.

– Так к какому типу убийц можно отнести Амальтею? Она чудовище? Или деловая женщина?

– Она моя пациентка. Это все, что я могу о ней сказать.

– Но сейчас вы ставите под сомнение свой диагноз, так ведь? – Риццоли показала на экран. – То, что вы здесь видите, – признаки поведения разумного человека. Кочующие охотники, выслеживающие добычу. Вы по-прежнему считаете, что она психически нездорова?

– Я повторяю, она моя пациентка. Я должна защищать ее интересы.

– Нас не интересует Амальтея. Нам нужен ее сообщник, Элайджа. – Риццоли приблизилась к О’Доннел, так что они оказались почти лицом к лицу. – Он не прекратил охоту, понимаете?

– Что?

– Амальтея вот уже пять лет за решеткой. – Риццоли взглянула на Фроста. – Покажи данные за период после ареста Амальтеи Лэнк.

Фрост придвинул новую кипу диапозитивов и наложил на карту один из них.

– Январь, – пояснил он. – В Южной Каролине исчезает беременная женщина. В феврале – пропавшая без вести в Джорджии. В марте – в Дайтона-Бич. – Барри вставил следующий диапозитив. – Спустя шесть месяцев то же самое повторяется в Техасе.

– Все эти месяцы Амальтея находилась в тюрьме, – сказала Риццоли. – Но похищения продолжались. Зверь не остановился.

О’Доннел застыла, уставившись на точки, символизирующие бесконечный маршрут убийцы. Одна точка – одна женщина. Одна жизнь.

– В какой стадии цикла он сейчас? – еле слышно спросила она.

– Год назад, – сказал Фрост, – он дошел до Калифорнии и вновь устремился на север.

– А сейчас? Где он сейчас?