Читаем Двойник полностью

– Девочке, которую он зарыл в землю, было всего четырнадцать, – сказала Риццоли. – Алиса Роуз была новенькой в школе. Одноклассники издевались над слабослышащей девочкой. И видимо, поэтому Элайджа выбрал именно ее. Она была беззащитной, легкой добычей. Он пригласил ее к себе домой, а потом завел в лес и сбросил в яму, которую заранее выкопал. Потом завалил яму досками, присыпал камнями. Когда позже его спросили, зачем он это сделал, он ответил, что это была всего лишь шутка. Но я думаю, что он действительно решил убить ее.

– Судя по этим документам, девочка не пострадала.

– Не пострадала? Ну, это как сказать.

О’Доннел оторвалась от папки:

– Но ведь она выжила.

– В течение последующих пяти лет Алиса Роуз лечилась от сильнейшей депрессии и приступов страха. Ей было девятнадцать, когда она легла в ванну и перерезала себе вены. Лично я считаю, что виноват в ее смерти Элайджа Лэнк. Она была его первой жертвой.

– Вы можете доказать, что были и другие?

– Сорок пять лет назад в Кеннебанкпорте пропали супруги Карен и Роберт Садлер. Карен Садлер была на восьмом месяце беременности. Их останки обнаружили только на прошлой неделе, на том же участке земли, где Элайджа живьем закопал Алису Роуз. Я думаю, убийство Садлеров – дело рук Элайджи. Его и Амальтеи.

О’Доннел замерла, как будто у нее перехватило дыхание.

– Вы первая выдвинули эту версию, доктор О’Доннел, – сказал лейтенант Маркетт. – Вы сказали, что у Амальтеи был сообщник, которого она называет Зверем. Он помогал ей во время убийства Никки и Терезы Уэллс. Вы ведь так сказали доктору Айлз?

– Больше никто не поверил в мою теорию.

– Что ж, теперь мы с вами согласны, – заявила Риццоли. – Мы считаем, что Зверь – это ее двоюродный брат Элайджа.

О’Доннел удивленно приподняла брови:

– Дело о кузенах-убийцах?

– Это не первый случай в истории криминалистики, – заметил Маркетт.

– Верно, – согласилась О’Доннел. – Кеннет Бьянки и Анджело Буоно – Хиллсайдские душители – тоже были двоюродными братьями.

– Как видите, прецеденты были, – повторил Маркетт. – Кузены, убивающие на пару.

– Выходит, вы и без меня обошлись.

– Вы узнали о существовании Зверя раньше всех, – сказала Риццоли. – Вы пытались отыскать его, выйти на него через Амальтею.

– Но безуспешно. Так что я не знаю, чем могу быть вам полезна. Я даже не понимаю, зачем вы пригласили меня сюда, детектив, учитывая ваше невысокое мнение о моих исследованиях.

– Я знаю, что Амальтея общается с вами. Мне она не сказала ни слова, когда я виделась с ней вчера. Но в тюрьме мне сообщили, что с вами она разговаривает.

– Наши беседы конфиденциальны. Она моя пациентка.

– Но ее двоюродный брат никогда не был вашим пациентом. А найти мы хотим именно его.

– Хорошо, где его видели в последний раз? У вас наверняка есть какая-то информация, за которую можно зацепиться.

– Почти никакой. Десятилетиями его никто не видел.

– Вы даже не знаете, жив ли он?

Риццоли вздохнула. И призналась:

– Нет.

– Сейчас ему должно быть около семидесяти, так ведь? Пожалуй, староват для серийного убийцы.

– Амальтее шестьдесят пять, – возразила Риццоли. – И тем не менее никто не усомнился в том, что она убила Терезу и Никки Уэллс. Проломила им головы, облила трупы бензином и подожгла.

О’Доннел откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на Риццоли:

– Скажите, а почему вдруг бостонская полиция взялась ловить Элайджу Лэнка? Это ведь старые убийства и к тому же совершенные не на вашей территории. В чем ваш интерес?

– Убийство Анны Леони может быть связано с этим делом.

– Каким образом?

– Незадолго до убийства Анна наводила справки об Амальтее. Возможно, она узнала слишком много. – Риццоли передала О’Доннел еще одну папку.

– Что это?

– Вы слышали о фэбээровском Национальном центре криминальной информации? У них есть банк данных о пропавших без вести по всей стране.

– Да, я знаю о НЦКИ.

– Мы послали запрос на поиск с ключевыми словами «женщина» и «беременная». И вот что мы получили из ФБР. Все данные, начиная с шестидесятых годов. По всем беременным женщинам, пропавшим без вести на территории США.

– Почему вы выделили именно беременных женщин?

– Потому что Никки Уэллс была на девятом месяце беременности, Карен Садлер на восьмом. Вам не кажется, что это не просто совпадение?

О’Доннел открыла папку, в которой обнаружила целую кипу компьютерных распечаток. Она удивленно взглянула на присутствующих:

– Да здесь же десятки имен!

– Учтите тот факт, что ежегодно в этой стране пропадают тысячи людей. Если время от времени исчезает беременная женщина, это всего лишь эпизод на фоне общей картины; никто не станет бить тревогу. Но если на протяжении сорока пяти лет каждый месяц исчезает по женщине, это уже настораживает.

– А есть ли связь между этими исчезновениями, Амальтеей Лэнк и ее двоюродным братом?

– Мы вас и пригласили, чтобы ее установить. Вы провели с ней около дюжины сеансов. Она ничего не рассказывала вам о своих путешествиях? Где она жила, где работала?

О’Доннел закрыла папку:

– Вы просите меня о разглашении конфиденциальной информации. Почему я должна пойти на это?

– Потому что убийства продолжаются.