Читаем Движимые полностью

Голос, с которым я произнес пит-стоп был похож на вой гребаного волка. Пытаюсь сказать себе, что мне нужна была дистанция, чтобы вернуть нас к единственному положению, которое для меня приемлемо. Вернуться к статусу договоренности. Возможно, я использовал ее термин, чтобы смягчить удар, но моя единственная идея заключалась в том, что если я заставлю нас установить условия, тогда смогу вернуть контроль, который, как я чувствовал, ускользает. Вернуть необходимость полагаться исключительно на себя.

Жму пальцем на дисплей и жду, пока беговая дорожка остановится. Стою, грудь вздымается, пот капает, не чувствуя себя лучше после целого часа мучений, которые я только что перенес. Смотрю вниз сквозь стеклянную стену, наблюдая, как парни заканчивают с кое-какими настройками двигателя, по поводу которых мы вчера вели разговор, прежде чем провести полотенцем по лицу и мокрым от пота волосам.

Слегка пошатываюсь, спрыгивая на пол после длительного пребывания на беговой дорожке. Направляюсь к двери слева от меня и иду в ванную комнату, которая соединяет тренажерный зал с моим офисом. Быстро принимаю душ, смотрюсь в зеркало, решая отказаться от бритья, и наношу какую-то херотень на волосы.

Знает ли она насколько я испорчен? Она хоть представляет, какой я ублюдок? Как обычно я беру то, что мне нужно, а затем выбрасываю? Мне нужно ей рассказать. Как-то. Каким-то образом. Я должен предупредить ее о чертовом яде внутри меня.

Натягиваю футболку через голову, когда меня озаряет, что мне нужно, чтобы избавиться от своей хандры. Вхожу в свой офис и направляюсь прямо к столу за мобильным, чтобы сделать несколько звонков и сдвинуть дело с мертвой точки. Но сначала мне нужно отправить ей сообщение. Нужно предупредить ее единственным способом, через который она может услышать.

Выбираю ее имя на телефоне и печатаю: «Принуждение» — «Matchbox Twenty». Затем нажимаю на «отправить», в голове снова и снова крутится текст песни «Я буду воспринимать тебя как должное. Да, буду».

— Какая муха тебя укусила?

Несмотря на знакомый голос, вздрагиваю. Оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Бэкс сидит на одном из стульев перед моим столом, ноги закинуты на стол.

— Ты напугал меня до усрачки, — рявкаю я, запуская руку в волосы. — Твою мать, Бэкс!

— Судя по всему, кому-то нужно потрахаться, братишка. Выглядишь так, словно тебе и двоих будет мало, — тянет он слова, глазами, полными веселья, смотрит на меня, прищуриваясь, изучая, пытаясь выяснить, что происходит.

С моих губ слетает смешок, сердцебиение начинает замедляться. Опускаюсь на стул и закидываю ноги на стол, подражая ему. Мы просто смотрим друг на друга, годы общения позволяют чувствовать себя в тишине комфортно, пока я обдумываю, что сказать, а он — что спросить.

Наконец, он решается нарушить молчание.

— Намного проще и дешевле снять камень с груди, Вуд, чем ломать гребаную беговую дорожку. — Просто киваю ему, прежде чем снова взглянуть на гараж, что стало одной из моих постоянных привычек. — Этим молчанием ты сейчас собираешься увильнуть от меня? — Когда я поворачиваюсь к Бэксу, его глаза уже смотрят на парней внизу, игнорируя мою насмешку. — Или собираешься объяснить, почему после обеда просидел всё совещание с задницей вместо головы, не внося практически никакого вклада и в принципе вел себя просто как придурок. И как только все закончилось, без какого-либо принятого решения, отправился ломать беговую дорожку? — он медленно переводит взгляд обратно на меня, вопросительно приподняв брови, и оценивающе смотрит.

Оставь это Бэкс. Единственный человек, который может поставить меня на место. Единственный человек, которому я позволю это сделать. Единственный человек, который знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я вне себя, и поинтересоваться по-братски, что, черт возьми, происходит.

— Ничего такого, — пожимаю я плечами.

Он долго смеется и качает головой.

— Да. Точно, ничего, — говорит он, поднимаясь со стула, не отрывая от меня глаз. — Раз уж ты такой разговорчивый, думаю, пойду-ка я по своим делам.

К черту всё. Прежде чем Бэкс доходит до двери, запихиваю бумажник в задний карман, беру мобильник и шагаю к двери.

— Пойдем, — бормочу я, проходя мимо него, зная, что он последует прямо за мной. И оказываюсь прав, потому что позади слышу его тихий смех. Который говорит: «Значит, я был прав».

* * *

Показываю универсальный жест, означающий «еще по одной», официантке с бейджиком, на котором написано «Конни». Если она будет просто стоять там и пялиться, то может сделать хотя бы это за бесплатное шоу. Дерьмо. Только начинаю расслабляться. Я не настолько пьян, чтобы отделаться от своего дерьмового настроения, но чувствую прогресс.