Читаем Движимые полностью

Сердце останавливается, мысли разбегаются в стороны, я медленно поворачиваюсь к нему. И когда я это делаю, у меня перехватывает дыхание, застревая в горле. Мы стоим в саду, полном буйства красок экзотических растений и цветов, но самая восхитительная картина, оказывающаяся в поле моего зрения — это мужчина, стоящий передо мной.

На Колтоне только синие джинсы и больше ничего. Босые ноги, голая грудь, вздымающаяся от напряжения, и волосы, с которых капает вода, стекая ручьями по его груди. Похоже, он вышел из душа, обнаружил, что меня нет, и погнался за мной. Он делает шаг мне навстречу, нервно сглатывая, на лице глубокая убежденность. Он абсолютно великолепен — такой поразительный — но его глаза — это то, что захватывает меня и не отпускает. Эти прекрасные зеленые омуты удерживают меня — заклиная, извиняясь, умоляя — и в этот момент я застываю.

— Мне просто нужно время подумать, Колтон, — предлагаю я в качестве оправдания своих действий.

— О чем тут думать? — он громко вздыхает, и сразу же за этим следует грубое ругательство. — Я думал, мы были…

Смотрю на свои накрашенные ногти на ногах; в моей голове мелькают воспоминания о них, не так давно упирающихся о его грудь.

— Мне просто нужно подумать о нас… об этом… обо всем.

Он приближается ко мне.

— Посмотри на меня, — мягко приказывает он, я подчиняюсь, как бы ни боялась того, что могу увидеть в его взгляде. Когда я поднимаю глаза, чтобы встретиться с его глазами, изучающими меня в лунном свете, в их глубине я вижу беспокойство, недоверие, страх и еще столько всего, что мне хочется отвернуться — чтобы скрыться от разрушения, которое собираюсь учинить — но не могу. Он заслуживает большего. Его голос такой мягкий, когда он начинает говорить, что я едва его слышу. — Почему? — всего одно слово, но за ним так много эмоций, что мне требуется минута, чтобы подыскать слова для ответа.

И это тот же вопрос, который мне нужно задать ему.

— Если всё по-настоящему, Колтон… мы должны дополнять друг друга — делать друг друга лучше — а не разрывать друг друга на части. Посмотри, что мы сделали с собой сегодня. — Пытаюсь я объяснить. — Люди, которые заботятся друг о друге, не пытаются намеренно причинить друг другу боль… это плохой знак. — Я качаю головой, надеясь, что он поймет, о чем я говорю.

Он сглатывает, размышляя над тем, что сказать.

— Я знаю, что мы перевернули всё вверх дном, Рай, но мы можем с этим разобраться, — умоляет он. — Мы можем себя исправить.

На мгновение закрываю глаза, из них льются слезы, когда я вспоминаю, где мы находимся и что означает завтрашний день.

— Колтон… сейчас тебе нужно сосредоточиться… на гонке… мы можем поговорить позже… обсудить это позже… прямо сейчас все твои мысли должны быть о треке.

Он решительно качает головой.

— Ты важнее, Райли.

— Нет, это не так, — бормочу я, снова отводя глаза, беззвучные слезы безостановочно катятся по моим щекам.

Чувствую касание его пальца к подбородку, приподнимающего его, он заставляет меня посмотреть ему в глаза.

— Ты ведь уходишь не просто, чтобы подумать. Ты ведь не вернешься, да? — он смотрит на меня, ждет ответа, и мое молчание — и есть ответ. — Неужели мы — ты и я- то, что произошло недавно ничего не значит? Я думал, что… — его голос стихает, когда я вижу, что на него снисходит озарение, — …ты уже со всем покончила. Вот почему ты так расстроилась, — говорит он, разговаривая больше с собой, чем со мной. — Ты прощалась, не так ли?

Я не отвечаю, а лишь пристально смотрю на него, возможно, через свою боль он сможет понять, насколько это тяжело для меня. Было бы намного легче, если бы он взбесился и начал разбрасываться проклятиями вместо этих кротких умоляющих слов и глаз, наполненных недоверием и болью.

— Мне просто нужно время подумать, Колтон, — наконец-то удается выдавить мне, повторяя сказанное ранее.

— Время отдалиться, чтобы для себя это было проще — вот, что на самом деле ты имеешь в виду, не так ли?

Кусаю щеку изнутри, тщательно подбирая слова.

— Мне… мне просто нужно немного времени побыть вдали от тебя, Колтон, и от катастрофы, которую мы пережили в эти последние пару дней. Ты так подавляешь — повсюду — что когда я рядом с тобой, то теряюсь в тебе, не могу ни дышать, ни думать, ни что-либо делать. Мне просто нужно немного времени, чтобы все обдумать… — Смотрю по сторонам, прежде чем повернуться к нему. — Время, чтобы попытаться понять, почему мы так сломлены…

— Нет, Рай, нет, нет, — настаивает он, и его хриплый голос срывается, он поднимает руки, чтобы взять в ладони мое лицо, в то же время сгибая колени, чтобы оказаться со мной на одном уровне, глаза в глаза, большие пальцы ласкают линию моего подбородка. — Мы не сломлены, детка… мы просто согнуты. А быть согнутым нормально. Это означает, что мы просто разбираемся во всем.