Читаем Движимые полностью

— Скажи мне, что происходит в твоей голове, Рай? — призывает он, когда оставляет нежные поцелуи на дорожке от моей единственной слезы, а затем на обоих закрытых веках, прежде чем вернуться к губам. Такая нежность от мужчины, который клянется, что не чувствует, заставляет меня бороться с тем, чтобы не разрыдаться. И хотя он не отстранился от меня, я чувствую, что он теряет нашу связь, потому что, когда его губы вновь касаются моих, он надавливает языком, чтобы раскрыть их. Он медленно ласкает мой рот, его язык сплетается с моим в трепетном танце, выражая свое желание ко мне с изысканным, нежным отчаянием.

Отвечаю ему и на его безмолвную просьбу, нуждаясь в этом контакте, чтобы сдержать все свои чувства к нему, хотя знаю — этого уже недостаточно. Безответной любви не бывает. В конце концов, Колтон заканчивает поцелуй и вздыхает, отступая, а мои глаза по-прежнему закрыты.

— Дай мне секунду, — говорит он. Вздрагиваю, когда он выскальзывает из меня, один теперь становится двумя, и я чувствую, как прогибается кровать, когда он поднимается с нее. Слышу в ванной звук льющейся воды. Слышу его шаги, пересекающие спальню, и поражаюсь, когда он теплым полотенцем очень нежно омывает меня, прежде чем вернуться в ванную. — Детка, мне отчаянно нужен душ. Дай мне минуту, а потом нам нужно будет поговорить, хорошо? Мы должны поговорить. — Он снова целует меня в лоб, и я опять чувствую, как он поднимается с кровати. Слышу, как включается душ, и как закрывается кабинка.

Лежу молча, в голове гудит столько мыслей, что становится больно. Люблю ли я этого мужчину — такого великолепного, но такого поврежденного? Без сомнения… но когда-то я думала, что любовь победит всё, теперь я больше в этом не уверена. По-своему могу быть для него небезразлична, но достаточно ли этого для меня? Постоянно спрашивать себя, не случится ли чего-то ужасного — это то, что я хочу в своих отношениях?

Я провела последние два года в оцепенении, без эмоций — боясь, каково это будет снова почувствовать — и теперь, когда я нашла Колтона, и он заставил меня чувствовать, не думаю, что смогу вернуться к тому, какой была раньше. Только существовать, а не жить. Могу ли я действительно быть с Колтоном и сдерживать все, что разрывает меня изнутри, и что, в конце концов, выйдет наружу? Не думаю, что хочу возвращаться к этой жизни в пустоте. Не думаю, что смогу это сделать. Я просто не уверена, сможет ли он когда-нибудь принять мою любовь. Закрываю глаза и пытаюсь сказать себе, что мы можем все это преодолеть. Что я могу быть достаточно сильной, достаточно терпеливой и прощающей, чтобы переждать, пока он справится со своими демонами и примет любовь, которую я предложила. Но что, если он никогда этого не сделает?

Посмотрите на нас двоих сегодня вечером. Мы намеренно причиняли друг другу боль. Намеренно использовали других людей, чтобы отомстить друг другу. Пытались разорвать друг друга на части. Это ненормально. Ты не поступаешь так с тем, кого любишь или о ком заботишься. У меня в голове мелькают слова мамы. О том, как в начале отношений к вам всегда относятся лучше всего, и если этого не происходит изначально, то дальше не станет лучше. Если последние двадцать четыре часа — это хоть какой-то показатель, то мы определенно не справимся.

Когда мы вместе, мы страстные, вспыльчивые, упрямые и настойчивые. В спальне это приводит к возникновению сильнейшей химии; на арене отношений это приводит к катастрофе. И как бы божественно не было находиться с Колтоном в спальне, чтобы он мог снова и снова по-своему проявлять свои чувства ко мне — это просто нереально.

Слезы льются, и мне больше не нужно их прятать. Они терзают тело и обжигают горло. Я плачу и плачу до тех пор, пока у меня не остается слез по мужчине, находящемуся так близко, что только руку протяни, но так невероятно далеко. На мгновение закрываю глаза и готовлюсь к тому, что собираюсь сделать. В конечном счете, это к лучшему.

И я начинаю действовать, не раздумывая. Использую онемение, чтобы направлять себя, прежде чем не буду в состоянии заставить себя сделать это. Колтон прав. Он сломлен. Теперь сломлена и я. Две половинки не всегда становятся единым целым.

Я трахнула его — да, это было определенно трахание, потому что в этом не было ничего мягкого, нежного или значимого — особенно после того, как он признался мне, что трахал кого-то другого. И из множества других это оказалась Тони. Для меня это неприемлемо. Никогда не будет. Но когда я рядом с ним — когда он господствует в воздухе, которым я дышу — я иду на компромисс с тем, на что бы никогда не согласилась при других обстоятельствах. И это не способ для существования.

Идти во всем на компромисс, когда другой человек ничего для этого не делает.