Читаем Движимые полностью

— Что всё это значит? — Колтон игнорирует мой вопрос и продолжает протаптывать дорожку в ковре, отказываясь смотреть мне в глаза. — Черт побери, Колтон! — я встаю на его пути. — Чего ты не хочешь, чтобы я знала?

Жуткое спокойствие в моем голосе на мгновение останавливает его, голова опущена, челюсти сжаты. Когда он поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, я не могу понять, что стоит за его гневом, поднимающемся на поверхность.

— Ты действительно хочешь знать? — кричит он на меня. — Действительно хочешь?

Подхожу к нему, противостоя ему, поднимаясь на цыпочки, чтобы попытаться стать выше и оказаться на уровне его глаз.

— Скажи мне. — Страх ползет по спине из-за того, что я могу услышать. — Или ты такое проклятое трусливое дерьмо, что не можешь признаться? Мне нужно услышать это из твоих уст, чтобы я смогла нахрен с тобой покончить и начать жить своей жизнью!

Он наклоняет голову и решительно смотрит мне в глаза, зеленые в фиалковые. В груди так больно, что пока тянется время, кажется, я больше не смогу задышать.

Его голос становится тихим, когда он говорит.

— Я трахнул Тони. — Его слова повисают в воздухе, пронзая мое сердце.

— Ты трус! — кричу я, отталкивая его. — Проклятый чертов трус!

— Трус? — ревет он. — Трус? А как насчет тебя? Ты так чертовски упряма, что уже три гребаные недели не видишь правды у себя перед носом. Ты так чертовски умна и величественна, что думаешь, что знаешь всё! А вот и нет, Райли! Ты ни хрена не знаешь!

Его слова, причиняющие боль и отталкивающие меня, еще больше разжигают мой гнев, раззадоривая.

— Я ни хрена не знаю? Серьезно, Ас? Серьезно? — подхожу к нему ближе. — А как тебе это? Я с первого взгляда узнаю сволочь, — вскипаю я.

Мы смотрим друг на друга, оба так хотим причинить друг другу боль, что не замечаем, как из-за этого разрываем друг друга на части.

— Кое-кто в разы лучше тебя, милая, называл меня словами и похуже — ухмыляется он, делая ко мне еще один шаг, вкрадчивый взгляд на его лице выводит меня из себя.

Прежде чем успеваю подумать, моя рука мелькает передо мной, чтобы ударить его по щеке. Но Колтон оказывается быстрее. Его рука молниеносно перехватывает мое запястье в полете, по инерции мы сталкиваемся друг с другом грудью. Мое запястье зажато в его руке, и когда я начинаю отбиваться от него свободной рукой, он хватает и ее. Отчаянно борюсь с ним, и сейчас я так сильно его ненавижу, что в груди всё болит. Его лицо в сантиметре от моего, и я слышу напряжение в его дыхании, овевающем мое лицо.

— Если ты со мной покончил… я тебе надоела? Мог бы просто сказать мне!

Он смотрит на меня, удерживая мои руки, защищаясь от ударов, его лицо напряжено.

— Я никогда тобой не смогу насытиться. — И, прежде чем успеваю осознать, что он делает, рот Колтона обрушивается на меня. Мне требуется мгновение, чтобы среагировать, и я так зла на него — просто в ярости — что брыкаюсь в его хватке и разрываю наш поцелуй.

Поцелуй с мужчиной, которого я ненавижу, но чей вкус так жажду ощутить.

— Хочешь грубо, Райли? — спрашивает он, мой разум не понимает его слов, но тело реагирует мгновенно. — Я покажу тебе грубость!

И одним стремительным движением рот Колтона вдавливается в мой и этой единственной манипуляцией берет каждое ощущение в моем теле в заложники. Его руки все еще сжимают мои, когда я изо всех сил пытаюсь сопротивляться его поцелую, пытаюсь оттолкнуть его от себя. Независимо от того, сколько я верчу головой, его губы остаются на моих губах, из глубины его горла доносятся короткие стоны удовольствия.

Отчаянно пытаюсь отрицать желание, которое начинает проникать в меня сквозь туман, вызванный гневом. Пытаюсь избавиться от ноющей боли, усиливающейся внизу живота, от вкуса его языка, сливающегося с моим. Пытаюсь бороться с затвердевшими сосками, когда его грудь касается моей груди.

Ярость превращается в желание. Жажда изгоняет боль. Разлука подогревает нашу страсть. Его прикосновение блокирует всякую разумность. Мягкий стон застревает в моем горле, когда его рот продолжает искушать и мучить каждую точку на моих губах и внутри.

В какой-то момент Колтон понимает, что я вырываюсь из его рук не для того, чтобы сбежать, а чтобы прикоснуться к нему. Он отпускает мои запястья, и мои ладони сразу же пробегают по его груди, стискивая в кулак ткань футболки, настойчиво притягивая его к себе. Его руки, теперь свободные, движутся, снова и снова обрисовывая линии моих изгибов, пока наши рты выражают необузданное желание, которое мы все еще испытываем друг к другу.

Каждое действие и реакция выражают срочность. Необходимость. Голод. Страстное желание. Отчаяние, будто мы боимся, что в любую минуту нас могут оттащить друг от друга, и мы никогда не испытаем этого снова.