Читаем Движимые полностью

— Как раз в этом и дело. — Бесцельно вывожу круги на его бедрах, которые охватывают меня по обе стороны, признание отнимает у меня всю стыдливость и бросает ее на землю. — Мне понравилось. Никогда не думала, что все может быть по-другому. Что может быть так необузданно и… — Боже мой, я задыхаюсь. Не думаю, что вот так разговаривала с Максом о сексе, а мы были вместе больше шести лет. Я знаю Колтона меньше месяца, а мы обсуждаем, думаю ли я, что меня заводит грубое обращение. Милостивый, Иисусе… как бы сказал Колтон.

— Чувственно, — заканчивает он за меня, и я слышу оттенок гордости в его тоне. Он целует меня в затылок, а я пожимаю плечами, смущаясь отсутствием опыта и искренним признанием. Чувствуя мой дискомфорт, Колтон стискивает меня сильнее. — Нет нужды смущаться. Многим людям нравится это по-разному, милая. Существует гораздо больше впечатлений, чем просто миссионерская позиция с шептанием нежностей. — Выдыхает он мне в ухо, и я удивляюсь, как он может завести меня всего лишь одними словами.

Мои мысли возвращаются к тому, как Колтон заставил сказать ему, что я хотела, чтобы меня впервые трахнули. Как подталкивал меня к краю пропасти, быстро и жестко. Как шептал откровенные слова о том, что хочет со мной сделать, когда мы занимались сексом — вознося нас к разрядке приподняв и прижав к стене. Как знание всего этого может заставить меня испытывать такую сильную потребность, что она меня нервирует.

От этих мыслей щеки вспыхивают, и я благодарна, что он не видит моего лица, потому что точно знает, куда забрел мой разум. Делаю неуверенный вдох, пытаясь заглушить свое огорчение от направления, которое принял наш разговор, и своих собственных откровений.

— Это одна из вещей, что мне в тебе нравятся. Ты такая раскованная.

Что? Мне хочется осмотреться вокруг, увидеть, с кем это он разговаривает.

— Я? — квакаю я в ответ.

— М-м-м, — бормочет он. — Ты потрясающая. — Его дыхание овевает мне щеку, губы скользят по уху.

Его слова парализуют меня. Он вторит моим мыслям о нем, несмотря на предшествующие хаос и боль. Может, эта легковоспламеняющаяся химия между нами происходит потому, что, возможно, я значу для него больше, чем те другие? Все его сигналы этому подтверждение, и все же услышать такое от него самого будет означать гораздо больше.

Он намыливает руки мылом, а затем проводит ими по моим рукам и дальше к груди. Втягиваю дыхание, когда кончики его пальцев лениво скользят по вершинам моих грудей, а его губы прокладывают путь вверх по изгибу моего плеча.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться тобой. — Что и следовало доказать. Слова вроде как произнесены, но ничего толком не сказано. — Ты всегда такая сдержанная, но когда я в тебе… — он качает головой, низкое рычание зарождается в глубине его горла, — ты теряешь чувство реальности, становишься моей, полностью подчиняешься мне.

Его слова соблазняют сами по себе, не говоря уже о его увеличивающемся члене, прижимающимся к моим ягодицам.

— Как это делает меня раскованной? — спрашиваю я, поворачивая голову назад так, что могу потереться о грубую щетину его подбородка.

Смех Колтона — низкий гул, отражающийся мне в спину.

— Дай подумать… для тебя разберем это по аналогии с бейсболом, раз уж ты им так увлечена. Мы почти дошли до третьей базы в коридоре в публичном месте. Дважды — посмеивается он. — Вторая база была на покрывале на пляже. — С каждым словом я чувствую, как мои щеки все больше краснеют. — Хоум-ран, когда ты была прижата к окну в моей спальни, — он делает паузу, — откуда открывается вид на общественный пляж. (Прим. переводчика: В американском сленге третья база означает, что парню удалось потискать девушку за грудь, вторая — залезть в трусики, первая — заняться сексом, а хоум-ран, по аналогии с игровой ситуацией в бейсболе, когда мяч вылетает за пределы поля, означает одно из самых популярных и зрелищных моментов среди любителей бейсбола).

— Что? — задыхаюсь я. Ох. Черт. Возьми. Что в нем есть такого, что заставляет меня терять голову? Моя задница прижималась к стеклянной стене, пока мы занимались сексом, и любой мог наслаждаться шоу. Думаю, что умереть от унижения сейчас — лучший вариант. У меня нет другого выбора, кроме как переложить вину. — Это полностью твоя вина, — говорю я ему, отталкиваясь и брызгая на него водой.