Читаем Движимые полностью

— Великолепно, сэр, и я так ценю бездну ваших изысканных кулинарных талантов. — Беру порцию и откусываю от поджаренного рогалика со сливочным сыром, эффектно стону в знак одобрения. — Вкусно!

Колтон театрально кланяется, явно довольный собой, и плюхается рядом.

— Спасибо. Спасибо. — Он смеется, хватая свою половину с тарелки и откусывая большой кусок. Откидывается назад, опираясь на локоть, выставляя на обозрение обнаженные кубики пресса и пляжные шорты, низко сидящие на бедрах. Его вида достаточно, чтобы насытиться.

Мы едим, игриво поддразнивая друг друга, и я молча недоумеваю, что же дальше. Как бы мне не хотелось, думаю, нужно возвращаться домой и немного дистанцироваться друг от друга, пока проведенная вместе ночь и чувства, которые она во мне укрепила, случайно не заставили что-нибудь меня ляпнуть.

* * *

— Я же сказал тебе оставить это, — говорит Колтон позади меня, когда я мою посуду. — Ими займется Грейс, или я приберусь позже.

— Ерунда.

— Нет, не ерунда, — шепчет он мне в шею, посылая электрический импульс прямо к лону, когда скользит руками по моей талии и притягивает меня назад к себе.

Боже, я могла бы к этому привыкнуть. Рада, что он не видит выражение моего лица, на котором, уверена, написано абсолютное блаженство. Обожание. Удовлетворенность.

— Спасибо, Райли. — Его голос такой тихий, что из-за шума воды я почти не слышу слов.

— Тут одна тарелка и нож, Колтон. Правда.

— Нет, Райли. Спасибо. Тебе. — Его слова полны чувств — мужчина, утопающий в незнакомых эмоциях.

Ставлю тарелку и выключаю воду, чтобы я могла его слышать. Чтобы могла позволить ему выразить то, что он хочет сказать. Может я и не очень опытна, когда дело касается мужчин, но точно знаю, в редких случаях наступает время замолчать и выслушать, когда им хочется поговорить о чувствах или эмоциях.

— За что? — спрашиваю непринужденно.

— За это утро. За то, что позволила мне разобраться со своим дерьмом так, как мне было нужно. За то, что позволила, извини за выражение, использовать тебя. — Он убирает с моей шеи волосы, стянутые в хвостик, и оставляет там нежный поцелуй. — За то, что дала мне желаемое, и за то, что не жаловалась, когда не получила свое.

Его слова, забота, стоящая за ними, заставляют меня прикусить губу, чтобы помешать совершить словесную ошибку, о которой я переживала ранее. На секунду задумываюсь о своих следующих словах, чтобы не оступиться.

— Что же, в ванной ты более чем наверстал, воздав мне мое.

— О, правда? — он прижимается к моему уху, к чувствительному местечку, от прикосновения к которому я схожу с ума. — Рад слышать, но я все же думаю, мне, вероятно, потребуется принять дополнительные меры по устранению ситуации, произошедшей до этого.

— В самом деле?

— М-м-м.

— Ты ненасытен, Колтон, — смеюсь я, поворачиваясь к нему, но оставаясь в его объятиях, и мои губы ныряют в соблазнительный поцелуй, разносящий искры до кончиков пальцев ног. Колтон скользит руками по моему телу и заднице, прижимая к себе.

— Теперь давай поговорим о том образе, который я не могу выкинуть из головы: ты с плеткой и в одних только ярко-красных туфлях на шпильке. — Его порочная улыбка опаляет меня жаром с головы до ног.

— Кхм! — звук заставляет меня отпрыгнуть от Колтона, как от огня.

Поднимаю голову, румянец обжигает щеки, когда я слышу, как Колтон выкрикивает:

— Эй, старик! — а потом оказывается в чьих-то медвежьих объятиях. Они вертятся, так яростно обнимаясь, что я могу видеть только лицо Колтона, и его очевидную радость.

Они, обхватив друг друга, хлопают ладонями по спине, а я, уловив слова, произносимые хриплыми голосами, понимаю, кто передо мной, и от осознания того, что он подслушал, что мне говорил Колтон, мой румянец усиливается. Моя догадка подтверждается, когда они размыкают объятия, гость прикасается ладонью к лицу Колтона и пристально на него смотрит, на его лице написано беспокойство от того, что он видит в глазах своего сына.

— Ты в порядке, сынок?

Колтон на мгновение задерживает взгляд на отце, мышцы на его челюсти пульсируют от сдерживаемых эмоций, играющих у него на лице. Спустя миг, он еле заметно кивает, мягкая улыбка приподнимает уголки губ.

— Да… я в порядке, папа, — соглашается он, бросает взгляд на меня, а затем поворачивается к отцу.

Они притягивают друг друга в еще одно быстрое мужское объятие с громким хлопком по спине, прежде чем разойтись, и ясные, серые глаза Энди Вестина устремляются ко мне, а затем возвращаются к Колтону, и я думаю, что в них отражается любовь, удивление, граничащее с шоком.

— Папа, хочу познакомить тебя с Райли. — Колтон откашливается. — Райли Томас.

Женщина, которая всегда будет ассоциироваться у вас с красными туфлями на шпильках и плеткой. Мило. Можно мне теперь умереть?

Энди в такт мне делает шаг вперед и протягивает руку. Стараюсь вести себя спокойно, делая вид, что стою не перед голливудской легендой, которая только что застала меня в компрометирующей ситуации, немного расслабляюсь, когда вижу в его глазах тепло, смешанное с недоверием.

— Рад познакомиться, Райли.