Читаем Двенадцать полностью

— Да уже ясно. Ты же видишь, всё схвачено, со всеми договорился. И это правильно. Надо по-быстрому всё закончить. Не может такое длиться бесконечно. Согласна? Наступит критический момент… И прийти к нему надо, сохранив здоровье и здравый ум. Я, почему такой здоровый? Потому, что бесхребетный приспособленец. Куда жизнь, туда и я. Одних судьба щедро одаривает талантами, других — деньгами, третьих — трупами. Будь благодарна и за это.

(Спасибо за нежность, дорогой. Не стоит. Не развлекай меня. Я всё равно уже ничего не сообра…)

Мы покружили по городу, что-то я помню, что-то — нет. Макс время от времени брал инициативу в свои руки, срезал углы. Адрес никто не знал. Я сквозь туман коматозного бесчувствия всматривалась в лица прохожих, пытаясь по их реакциям определить, где же ЭТО? Лица были разные — озабоченные, безразличные, весёлые. УЖАСНОЕ произошло не с ними, и никто из них не знал то, что знала я.

— Ну? — Макс заглушил двигатель и обернулся ко мне. — Идём?

Мы стояли у входа в ресторан «Морской конёк».

Слава богу, я понимала, о чём он меня спрашивает.

Выскочил мальчик-охранник в костюме и замахал руками — убирайте машину. Макс внимательно посмотрел на меня. Что я могла ему сказать? Он чертыхнулся и ещё полчаса вертелся по дворам, искал место парковки. Стоянка была занята. Это и понятно — время послеобеденное, центр, кормят, судя по всему, оригинально и не очень дорого.

Припарковались. Макс выволок меня и долго что-то поправлял и приглаживал.

— Ужас! — ворчал он. — С тобой невозможно показаться в приличном обществе! Улыбнись, что ли!

Со стороны казалось, видимо, что я серьёзно выпивши. Макс извинялся за меня налево-направо, объяснял что-то гардеробщице. Потом мы внедрились в зал и упали за столик.

— Ну, где? — Макс посмотрел по сторонам. — Рыла неприятные, согласен. Но назвать их мёртвыми можно, имея в виду только нравственный аспект.

Каждое движение стоило мне тонны усилий. То есть я была в сознании и собиралась оставаться в нём и дальше, но приходилось стараться. Так ещё чувствуют себя люди, не спавшие 70 часов и употребившие много водки.

Пришёл официант. Макс с ним долго беседовал, расспрашивал о последних новостях. Принесли какую-то еду, я побоялась даже смотреть на неё. Гул голосов. Музыка. Полумрак. Сигаретный дым. И ощущение того, что ЭТО — здесь.

Потом Макс вытащил меня на экскурсию. Опираясь на его локоть, я осмотрела холл, санузел, гардероб — всё это под весёлый Максов щебет. Затем, размахивая редакционным удостоверением, мой компаньон проник на кухню и имел там беседу. Я осталась в холле и пыталась надышаться свежим воздухом в дверную щель.

— Подумать только! — Макс появился и снова исчез, а его слова остались и (как запах на бегу, с секундной задержкой) начали доходить до меня. — Они не удивились внезапному появлению в их недрах журналистов! Они, оказывается, были предупреждены! Их шеф-повар, оказывается — Лучший Повар Года! То есть к нему должны были приехать и дальше — по полной программе… Мы на верном пути!

Я вышла на улицу и прислонилась к стене. Боже, как плохо! Только теперь к этому «плохо» добавилось ещё и ощущение того, что надо очень-очень поторопиться. Когда-то в школе я так опаздывала на экзамен…

Быстрее. Быстрее. Какой-то механизм внутри меня развернул мою голову вправо. За декоративными кустиками у входа — строительный мусор. За строительным мусором — задекорированные сеткой ступеньки. Через тридцать секунд я уже стояла на них. ЭТО было здесь.

Двери не существовало. Её ещё не прорубили. Зато рядом было окно, частично заложенное кирпичами. Я не помню, как влезла внутрь. Лезла быстро и легко, уже имея чётко поставленную задачу. Дальше? — спрашивал мозг и сам себе отвечал: да, дальше.

Был недоштукатуренный зал с пустыми аквариумами во всю стену. В аквариумах торчали каменные замки и валялся строительный мусор, стёкла — в белых разводах, строительных знаках и в нехороших словах. Штукатуры шутили… Всё это — краем глаза. Очень душно, напарено.

Дверной проём. Тёмная комната с хрустом под ногами. Почему мне не страшно? Не страшно абсолютно, хоть и нервно. Меня бьёт дрожь крупного помола, ноги не слушаются, сердце гремит и выплёскивается. И вдруг в темноте — человек! Живой! Горячий! Он хватает меня, выкручивает руки за спину и бьёт куда-то в район пояса… И всё…

В себя я пришла быстро — голову не задели… Хотя, скажу вам, когда бьют в живот — это ОЧЕНЬ БОЛЬНО.

— Наташка? Ты?

— Идиот…

— Ну, извини… Я защищался…

— Защищался…

Макс щёлкнул зажигалкой, в темноте нарисовалось его лицо — даже довольное.

— Ты откуда здесь взялась?

— Интуиция.

— А… А я по-простому. Узнал у гардеробщицы, что здесь ещё помещения есть. Купили пару новых стен, развели ремонт, расширяются… Дай, думаю, зайду и посмотрю, как они расширяются. Вдруг обнаружу интересное? А тут — ты… Снова первая. Я расстроился, конечно…

Договаривал он уже за спиной. Я шла туда, где светилось.