Его замечание вызвало новый взрыв смеха у солдат. И он решил, что все это, в сущности, весьма забавно. Скопище жалких недоумков, вдруг осознавших, что их долгие годы мучили и унижали. Но красноречие Сорок седьмого застало его врасплох. Нельзя было этого допускать. Он растерянно посмотрел по сторонам, пытаясь справиться с нарастающим беспокойством, предчувствием надвигающейся катастрофы. Линии времени, обычно расходящиеся в разные стороны, теперь сближались, объединялись перед его мысленным взором, предсказывая единственно возможное развитие событий.

Альбан оглянулся на отца, который все так же впивался в него сверкающими глазами. Указательный палец потянулся к спусковому крючку. Пора заканчивать с этим представлением.

— Это несправедливо! — выкрикивал Сорок седьмой, повернувшись к толпе. — И вы все в глубине души понимаете, что это несправедливо. Откройте глаза! Мы все здесь — братья и сестры, близнецы! У нас одна кровь!

Линии времени вились и переплетались в голове Альбана, подавая сигналы тревоги. Он чувствовал, как поворачивается колесо судьбы. Этого не должно было случиться — при такой мощной идеологической обработке, многолетней подготовке и тщательном отборе… И все же это происходило, он уже видел смутные, размытые очертания того, чем все закончится. Недовольный ропот дефектных превращается в гул, затем в рев, толпа стремительно надвигается на строй солдат, над головами взмывают мотыги, лопаты и косы, кто-то поднимает с земли камни…

— Мы можем остановить это! — не унимался Сорок седьмой. — Прямо сейчас!

Альбан попятился, наставляя пистолет на отца. Оберфюрер Шерман отчеканил команду, и солдаты подняли оружие.

— Возвращайтесь в поле! — крикнул капитан. — Или мы будем стрелять!

Но Альбан уже знал, что они не будут, не смогут стрелять в дефектных. За исключением нескольких близнецов из последней серии — самых лучших, самых совершенных, почти как он сам, — остальные в решающий момент не смогут убить своих братьев. А когда их командиры, их воспитатели попытаются поднять оружие на дефектных… Все это выстраивалось в голове Альбана в четкую картину. Крах программы, гибель колонии, внезапное и ужасное окончание более чем полувековых научных исследований. Дефектные, при всем их уродстве, были крайне необходимы проекту. Только теперь Альбан понял, что они важны ничуть не меньше, чем он сам. Одни не могли существовать без других. Почему он не видел этого раньше? Почему никто этого не видел? Вся программа основывалась на ложной гипотезе, на ошибке. И его собственный брат раскрыл эту ошибку.

Картина внезапной и ужасной катастрофы парализовала Альбана.

Толпа дефектных, уже не таких робких и пассивных, как прежде, все ближе подкатывалась к солдатам. Они кричали, размахивали руками и примитивными орудиями. Альбан чувствовал, как закипает их ярость.

Теперь пора. Он нажал на спусковой крючок.

Но отец ожидал этого выстрела. Каким-то образом он сдвинулся с места еще до того, как Альбан пошевелил пальцем. Словно молния, невероятно быстро и неожиданно — как только ему это удалось? — уклонился от пули. Альбан попытался выстрелить еще раз, но тут на него обрушилась целая лавина камней. Он позабыл о пистолете и прикрыл голову руками.

Пендергаст бросился на него и в прыжке ударил ногой. Альбан уклонился с проворотом, отец лишь слегка задел его. Он снова выстрелил, но под градом камней невозможно было точно прицелиться. Пришлось отступить, пригнувшись и прикрывая голову. Он слышал, как Шерман приказал солдатам стрелять выше голов. Офицеры повторили приказ, и прогремел залп. Потом еще один.

Выстрелы охладили пыл дефектных. Они растерянно остановились, бестолково топчась на одном месте, и было похоже, что вспыхнувший бунт удастся подавить в зародыше. Альбан обернулся и увидел отца, стоящего рядом с Сорок седьмым впереди толпы. Он снова поднял пистолет, но в тот же момент мысленно ощутил неумолимое движение колеса судьбы, почувствовал, как спрямляются изгибы линий времени… И отпрянул назад, пораженный увиденным. Пендергаст продолжал смотреть на него все тем же приводящим в смятение взглядом. Все было бесполезно: каждая линия вела в тупик, к полному разгрому.

Внезапно Альбан развернулся и побежал прямо на строй солдат. Они разошлись в стороны, чтобы пропустить его, и он заранее знал, что так и будет. Сейчас самое важное — добраться до берега, раздобыть лодку и отыскать Фишера.

И предупредить его о том, что должно произойти.

82