Читаем Двадцать шестой полностью

Маша привыкла к маминой бурной личной жизни. С тех пор как родители развелись, у мамы не переводились ухажеры, и дома то и дело появлялся какой-то очередной дядя – дядя Дима, дядя Сережа, дядя Игорь. Был даже дядя Штефан, аспирант из ГДР, который писал диссертацию в маминой лаборатории. Обычно все разворачивалось по одной и той же схеме: сначала поход в кино или театр, потом, если ухажеру везло, он приходил на ужин. После нескольких таких раутов кавалер мог остаться на ночь, а уж совсем счастливчики задерживались на пару месяцев вместе с зубной щеткой, электробритвой и тапочками, но дольше укрепиться не удавалось никому.

Маша научилась с ходу распознавать ухажеров, будто просвечивала их рентгеновскими лучами, и, если бы они попросили, могла бы точно предсказать их будущее, сэкономив таким образом им немало времени и душевных сил. Те, которые робко топтались в прихожей, сжимая в руках какой-нибудь хилый букет гвоздичек и коробку конфет, и сюсюкали с Машей, как будто ей четыре года, долго не задерживались. Те, которые были смелее, веселее и наглее, оставались на подольше.

Еще Маша уловила интересную закономерность. Чем дольше мама наводила лоск в ванной, чистя свои огненные перышки, словно жар-птица, – сушила волосы феном, наносила косметику, то и дело выкрикивая из-за закрытой двери: «Я сейчас!», «Я быстро!», «Еще чуть-чуть!», пока ухажер несмело блеял в ответ, что после третьего звонка в зал не пускают и что, Леночка, наверное, придется пропустить все первое отделение, тем меньше шансов было у Иван Царевича. Но если мама действительно спешила на свидание, так что не успевала ни накраситься, ни принарядиться, только щедро прыснуться духами с запахом рижской сирени, тогда Ивану Царевичу могла перепасть пара золотых перышек.

Меньше всего повезло дяде Игорю. Когда он появился на пороге, сжимая в руке билеты на какой-то концерт, мама только встала под душ, и было ясно, что они опоздают. Маша предложила дяде Игорю пройти на кухню, но он смущенно отказался и зачем-то разулся. Он стоял в прихожей с глупой улыбкой, в дубленке и красном мохеровом шарфе, в луже талого снега, которая натекла с его сапог. Переминаясь с ноги на ногу в промокших носках, дядя Игорь принялся задавать Маше дежурные вопросы о том, в каком она классе, занимается ли музыкой или, может, ходит в изостудию, и кем хочет стать, когда вырастет. У него был такой дурацкий вид, что Маше стало его жалко.

– Дядя Игорь, хотите совет? Уходите, у вас ничего не получится.

Маше, конечно, влетело по первое число, но в своем прогнозе она оказалась права – больше дядя Игорь у них не появлялся.

Больше всех Маше по душе пришелся Штефан – красивый, высокий, чем-то похожий на того певца по телевизору, только с короткой стрижкой. Он был обходительный и заботливый, и сначала Маша отнесла было его к первой категории, но вскоре поменяла свое мнение – выделила в его отдельную, третью группу.

Что особенно поразило Машу – Штефан готовил. Ни папа, ни дедушка, ни кто из известных Маше мужчин за плитой ни разу замечен не был, а Штефан готовил много и вкусно. Он делал сложносочиненные блюда, для которых дефицитные ингредиенты доставал в «Березке», и однажды даже испек торт из разноцветных коржей, проложенных кремом, а сверху залитый желе, в котором застыли половинки консервированных персиков. Еще он баловал Машу жвачкой, а маму – швейцарским шоколадом «Тоблерон».

По-русски Штефан говорил с трогательным немецким акцентом. «Я очшень тебья прошу, иди зпать», – умолял Штефан, пытаясь загнать Машу вечером в кровать, когда мама уже давно сдалась на этом поприще. Маша хихикала, но шла.

Штефан пробыл с ними почти полгода, под конец он жил у них постоянно, только изредка заезжая к себе в общежитие, чтобы сменить зимнее пальто на весенний плащ. Подошла к концу его аспирантура, он защитил диссертацию, сердечно попрощался с ними обеими, подарил Маше на прощание куклу Барби – мало того что настоящую, американскую, так еще и новую модель, с гнущимися ногами, таких не было ни у кого, – и отбыл на родину, которой к тому времени, впрочем, уже не существовало. А на место Штефана приехала бабушка, правда, в отличие от Штефана, поселилась она в Машиной комнате.

Маша пришла из школы в отвратительном настроении. Вот уже два месяца продолжался ее поединок с Раисой Григорьевной, и пока что выигрывала не Маша.