Читаем Двадцать шестой полностью

– А вы знаете, у моей мамы тоже было сердце – аритмия, давление, корвалол все время пила, – отозвался дядя Вова. Он привстал, чтобы положить себе кусок торта. – Но после Кашпировского все прошло.

– Ох, не начинайте, – отмахнулся дедушка. – Глупости все это, ваш Кашпировский.

– А вот тут я, папа, с тобой не соглашусь, при всем моем уважении, – отозвалась мама. – У нас на работе завотделом, Наталья Григорьевна, ходила на очный сеанс. После этого она похудела на десять килограммов и помолодела на десять лет!

– Ну это прямо как доктор Хайдер! – засмеялся папа.

– Да ну тебя, Виталька, с твоими шуточками, – отмахнулась мама. – И косточка у нее на ноге уменьшилась, я сама видела. Я теперь хочу Олежку сводить, а то у нас за зиму уже две ангины было.

– Что правда, то правда! – подхватила бабушка. – У меня тоже гипертония была – а теперь я как девочка, и мочевой пузырь гораздо лучше работает. И всего-то два сеанса.

На кухне засвистел чайник.

– Чай кто-то еще будет? – спросила мама, выдвигая стул и направляясь на кухню.

– Я буду, Танюш, – отозвалась тетя Лида. – А у меня – хотите верьте, хотите нет – пошли часы. Представляете? Старые часы, с институтских времен, уже много лет лежали, пылились, выкинуть жалко было. Я положила перед экраном, и нате вам – тикают!

С разных концов стола послышались скептические вздохи.

– А вы послушайте, послушайте!

Тетя Лида поднесла часы к папиному уху, и тот утвердительно кивнул.

– Действительно – работают.

С Сухаревыми родители дружили уже несколько лет, с тех пор как въехали в этот кооперативный дом. Мама познакомилась с тетей Лидой, когда обе пытались втиснуть в лифт чемоданы и коробки, а у мамы еще были Олежкины санки, которые уж точно не влезали, и тогда Олежку оставили сторожить санки на первом этаже. С тех пор мама с тетей Лидой стали близкими подругами: обменивались дефицитными продуктами, рецептами, а по субботам тетя Лида приходила в гости, они с мамой задвигали в угол обеденный стол, включали телевизор и занимались аэробикой.

Мама уже давно пыталась похудеть, пробовала разные диеты, а в последнее время загорелась идеей ритмической гимнастики, которую крутили по телевизору. Тетю Лиду позвала за компанию.

Тетя Лида, высокая, стройная блондинка, приходила в трико ярко-красного цвета, белых гетрах в складку и с ленточкой на лбу, прямо как та женщина на экране, только у той трико было ярко-голубое.

– Поворот, поворот, наклон, пауза, движения четкие, энергичные, – говорила та, с экрана, и вслед за ней тетя Лида крутила восьмерку, тянулась головой к колену и даже садилась на шпагат. – Прогнулись, вперед, наклон, выпрямиться. А теперь в другую сторону: и-раз, и-два, и-три, и-четыре.

У мамы никогда не получалось так красиво, как у тети Лиды. Она пыхтела, потела в спортивном костюме, а до пола все равно дотянуться не могла.

Олежка обычно сидел в большой комнате на диване и наблюдал за происходящим. На фоне фотообоев с березами, которые недавно поклеил папа, казалось, что мама с тетей упражняются посреди залитой солнцем березовой рощи.

В отличие от бабушки Насти, возмущавшейся тем, какой стыд показывают по центральному телевидению, папа любил смотреть выпуски аэробики и теперь подтрунивал над домашними тренировками.

– Молодцы, девочки, занимаются физкультурой, да еще на свежем воздухе! – смеялся он, заглядывая в большую комнату. – Главное, не забываем двигать бедрами, остальное не так важно.

Наконец, когда тетя на экране делала прощальный вдох и выдох и желала зрителям, чтобы заряд бодрости и хорошего настроения сохранился у них до следующей передачи, мамы шли пить кофе, а Олежку отсылали прочь.

– Разве ты не хочешь пойти поиграть в своей комнате? Нам с твоей мамой нужно посекретничать, – сюсюкала тетя Лида и махала на прощание наманикюренными пальцами, закрывая перед его носом дверь на кухню. Мама виновато улыбалась, но не возражала.

За это Олежка не любил тетю Лиду – с этой аэробикой и глупым шушуканьем на кухне она отнимала у него маму почти на полдня. Как будто он не знал, о чем они там будут секретничать: мама будет сетовать, что Олежка по-прежнему самый маленький в классе, ест мало, болеет часто, и она уж и не знает, как поднять ему иммунитет, может, и правда сводить его к Кашпировскому. А тетя Лида будет в очередной раз жаловаться на дядю Сережу: получает он мало, протер спиной на обоях сальное пятно, потому что все время сидит, никуда не ходит, ничем не интересуется, хоть бы ребеночка сделал, да и того не может.

Мама принесла из кухни свежий чай, разлила по чашкам.

– Жаль, что сеансы больше по телевизору не показывают, а то, может, я бы тоже попробовала, – вздохнула бабушка Даша, бабушкина сестра. – Я как-то опасалась поначалу, но если вы говорите, что помогает…

Тут папа вскочил со стула.

– Дарья Васильевна, танцуйте! У меня есть его последний телесеанс в записи! Не зря же видеомагнитофон покупал. Сейчас включу. Пропустите меня?

Мама с бабушкой Дашей подвинулись поближе к столу, и папа стал пробираться в угол. Он обошел сзади Олежкино кресло и открыл дверцу тумбочки, на которой стоял телевизор.