Читаем Двадцать шестой полностью

– Лена, там прекрасно: лес, речка, черника, – восторгалась тетя Тома, а потом, понизив голос, добавляла: – Но самое главное достоинство этого места: там нет советской власти.

Отсутствие советской власти для Машиной мамы было, конечно же, плюсом, но больше всего ей просто хотелось вырваться в отпуск из душной и казенной Москвы.

Обычно летом они ездили на море – дикарем, на машине, – но теперь, когда Машин папа больше не жил с ними, мама искала, где бы отдохнуть вдвоем с дочерью, и страшно обрадовалась, когда тетя Тамара предложила поехать вместо них – она была в интересном положении, так сказала мама, правда, не разъяснила, что же это было за такое положение.

Сначала ехали ночным поездом до Риги, дальше на электричке доезжали до маленького латышского городишки Стренчи, а там уже ждал заказной автобус, который довозил до турбазы. Некоторые приезжали из Москвы на своих машинах.

Турбаза располагалась глубоко в лесу, на берегу быстрой, по-прибалтийски прохладной речки, и это был особый, закрытый мир. Маша вдохнула густой запах хвои, и по всему телу, от макушки до пяток, спрятанных в резиновых сапогах, разлилось предвкушение – детства, лета, счастья, полноты жизни.

Первый день на турбазе прошел в суете. Нужно было получить у завхоза палатку, одеяла, подушки и прочий скарб. Это оказалось для мамы если не разочарованием, то уж точно неожиданностью – она почему-то решила, что жить они будут в деревянных домиках, а выяснилось, что в палатках, которые к тому же нужно было ставить самим, и мама, впервые за много лет отдыхающая в одиночку, без мужчины, ума не могла приложить, как к этому подступиться.

Хорошо, что быстро нашлись желающие помочь.

В очереди к завхозу мама с Машей познакомилась с семьей Максимовых – приветливым мужчиной с подростком-сыном и собакой, кудрявым эрдельтерьером Роем со смешной бородкой. Новые знакомые любезно предложили помочь донести и поставить палатку.

Дядя Юра был невысокого роста, в очках, с мягким, добрым голосом. Работал он в почвенном институте, который, как оказалось, находился недалеко от маминого. Сын Митя был на него не похож – высокий, худой, смуглый, с черными густыми волосами до плеч, которые он собирал резинкой в хвост. На Мите была модная джинсовая рубашка, а запястье было обвито браслетами, сплетенными из ниток и лоскутков кожи.

Дядя Юра шагал впереди, героически неся в каждой руке по раскладушке, мама шла рядом, прижимая к груди матрас и одеяла. За ними следовал Митя, толкая тележку с палаткой и тентом, а рядом бежал, виляя от радости хвостом, Рой – ему на природе было раздолье. Маша шла позади всех, едва поспевая за взрослыми и пытаясь поподробнее рассмотреть Митю из-под прижатой к лицу подушки.

Мите было семнадцать. Он закончил школу, только что поступил в университет, набрал какое-то неимоверное количество баллов, о чем дядя Юра с гордостью рассказывал маме.

А Маше недавно исполнилось восемь, она готовилась пойти во второй класс и перед учебным годом ей купили новую школьную форму – плиссированное платье и белый фартук с крылышками, – а еще новый ранец, деревянный пенал с выдвижной крышкой, и аж восемь пар белых гольфов, потому что их она имела склонность терять.

– Мне кажется, вот тут наше место, – сказала мама, когда они наконец-то дошли до небольшой полянки недалеко от берега реки. – Нам сказали: налево от тропинки, стол, пенек и большая сосна. Похоже, это здесь.

– А вы уверены, что это ваше место? – засомневался дядя Юра. – Здесь обычно Авербахи живут.

– Так мы в этом году вместо них. Тамара с Костей не смогли.

– Ну так замечательно – мы с вами будем соседями. Мы вон там живем, совсем рядом. – Дядя Юра показал на коричневую палатку, которая проглядывалась сквозь небольшую рощицу.

Пока мама ходила за новой порцией вещей, мужчины принялись ставить палатку. Маша предложила было помощь, но дядя Юра велел ей сесть и отдыхать, сказал, что они с Митей все сделают сами.

Рой взволнованно бегал вокруг суетящихся хозяев, видел, что происходит что-то важное, очень хотел в этом поучаствовать и от нетерпения гавкал.

Маша послушно присела на тот самый опознавательный пенек и не отрывая глаз смотрела, как Митя с дядей Юрой расчищают землю, вбивают колышки, расправляют палатку. Вернее, смотрела она только на Митю, а все остальное появлялось в кадре вместе с ним.

Палатку поставили, оставалось только натянуть тент.

Митя присел на корточки перед грудой колышков и пытался разобраться, какой из них идет куда. Непослушные пряди постоянно падали ему на лоб, и он зачесывал их за уши нетерпеливым жестом. Поймав на себе Машин пристальный взгляд, Митя весело улыбнулся ей и подмигнул – и Маша почувствовала, как желудок взмыл вверх, к самому горлу, и так и остался там, не давая ни говорить, ни дышать.

Через некоторое время мама вернулась с еще одной тележкой, заваленной всякой всячиной: шезлонгами, тазом, кувшинами, рукомойником и двумя грелками – этому ее научил дядя Юра. По ночам здесь бывало холодно, и перед сном отдыхающие наполняли грелки горячей водой, клали под одеяло, и тепло сохранялось до утра.