Читаем Душеспасительная беседа полностью

Секретарь комсомольского комитета нашего завода Коля Тризников считал себя большим знатоком человеческой природы. Он не раз говорил нам, что по одному лишь внешнему облику человека может определить его наклонности и общественные устремления.

Колина безапелляционность вызывала у нас некоторые сомнения, но он был абсолютно убежден в своей непогрешимости и решительно пресекал робкие попытки поспорить с ним по этому поводу.

— Ведущий, — давил на нас Коля Тризников своим руководящим баском, — обязан видеть своих ведомых насквозь и даже глубже, иначе какой же он, к черту, ведущий? Вот так, ребята.

Лиза Попова из сборочного с точки зрения Коли была типичная ведомая. Коля Тризников остановил на ней свой проницательный взгляд, когда ему сказали, что организуется новое добровольное общество книголюбов и комсомол, естественно, должен быть там представлен. По Колиной классификации Лиза Попова входила в группу «тихонь». Она была, застенчива, разговаривала с парнями, часто краснея, одевалась скромно. На собраниях больше молчала, но у себя в цехе числилась на хорошем счету.

Коля Тризников почему-то решил, что Лиза Попова из сборки по всем параметрам своим может стать примерным общественником-книголюбом, и вызвал ее к себе для разговора.

Лиза явилась в комитет на исходе обеденного перерыва. В синем рабочем халатике, на лбу челочка, на щеках румянец. Коля предложил ей сесть, она, села на кончик стула, положила руки на колени, как примерная девочка.

Коля сказал солидно:

— Ты должна понимать, Попова, что книга — это источник знаний. Как ты относишься к книге?

Лиза Попова покраснела и пожала плечами, ничего не ответив.

— Ну, сколько ты примерно книг покупаешь в год?

— Не считала, — сказала Лиза и покраснела еще гуще. — Книг восемь, девять покупаю, наверное...

— В два раза выше нормы! — радуясь, что он такой проницательный, сказал Коля Тризников. — Молодец, Лиза!

— А разве есть нормы покупки книг? — удивилась Лиза. — Кто их установил?

— Центральное статистическое управление — ЦСУ, — отрезал Коля. — Там, брат, все знают про нашего брата потребителя материальных и духовных ценностей!.. Вот что, Лиза Попова, иди-ка ты в книголюбы, будешь работать в их филиале на общественных, разумеется, началах. Иди, Лиза, борись за книгу, источник знаний, с комсомольским огоньком… Вот, возьми — тут все материалы, куда являться, когда и зачем. Действуй, Лиза. Желаю, успеха!

И Лиза Попова пошла бороться за книгу, источник знаний, с комсомольским огоньком.

Отправив Лизу в книголюбы, Коля Тризников тут же забыл про нее, но она сама ему о себе напомнила через некоторое время.

Шло у нас комсомольское собрание. Председательствовал, конечно, Коля Тризников. И вдруг Лиза Попова попросила слова. Коля сначала удивился, когда она подняла руку, а потом бурно обрадовался и сказал, обращаясь к собранию:

— Просит слова наш книголюб Лиза Попова. Попросим ее рассказать нам, как она борется за книгу. Ведь книга — это источник знаний, орудие культуры, скажу больше — книги, ребята, — это светоч, который…

И пошел, и пошел! Коля обладал большими способностями по части произнесения подобных речей и речушек, когда оратор доказывает то, что до него давно уже доказано и человечеством усвоено как истины бесспорные.

Собрание уж стало томиться и скучать, когда Коля наконец закруглился и предоставил слово Лизе Поповой. Лиза поднялась на трибуну, оглядела зал, страшно покраснела и начала свое выступление так:

— Я не стану убеждать вас, ребята, что книга, — это источник знаний и светоч, потому что председатель собрания, наверное, уже убедил вас в этом. (Тут по залу прокатился легкий смешок.) Я хочу сказать о другом. Мы, книголюбы, познакомились с работой нашей библиотеки, и что же мы выяснили? Мы выяснили, что имеются такие товарищи, которые как возьмут в библиотеке книжку, так и держат ее у себя по полгода и больше. А на то, что другие люди хотят эту книгу читать, им наплевать. Мы составили список таких упорных читателей, и вывесили его в библиотеке, и даже карикатуры на них нарисовали. И знаете, кто этот список возглавляет? Наш уважаемый председатель товарищ Тризников, который здесь так красиво доказывал нам, что книга — это источник знаний и светоч. Он уже семь месяцев не может расстаться с «Манон Леско».

Зал грохнул смехом.

Коля Тризников вскочил, затряс председательским колокольчиком, сказал возмущенно:

— Ты должна знать, Попова, что по-личному вопросу надо говорить в конце заседания!

Из зала стали кричать:

— Она же по твоему личному вопросу говорит, а не по своему!

— Режь дальше, Лиза!..

И тихоня стала «резать дальше»:

— А еще есть такие читатели, которые любят книги. «зачитывать» совсем. Наш комсомолец Сеня Трошкин почти всего библиотечного Дюма «зачитал», а когда на него нажали, сдал в библиотеку вместо романов Дюма-отца кипу брошюрок: «Уход за огурцами», «Что должна знать женщина-мать, кормящая грудного ребенка» и так далее. На полную стоимость всего Дюма сдал брошюр, но, конечно, по номиналу.

Новый взрыв смеха и возгласы возмущения.

Тихоня продолжает: