Кое-как проглотив свой ком, Людмила пищит:

— Пожалуйста, скажите!

Знаменитый певец молчит и, улыбаясь, продолжает рассматривать Людмилу. Та низко опускает голову.

— Ты любишь петь, девочка Людмила?

Людмила молча кивает.

— А что ты больше любишь — петь или слушать песни?

Людмила шепчет чуть слышно:

— Слушать!

— Понимаешь, девочка, — говорит Камаев, и его красивое лицо становится серьезным, даже строгим, — музыкальный слух можно, пожалуй, у себя развить. До известной степени! Но это надо в каждом отдельном случае проверять и решать — да или нет. Если тебе в твоей школе не могут помочь, иди во Дворец пионеров, там помогут.

Он кладет свою руку на плечо Людмилы.

— Но если ты не станешь знаменитой певицей, девочка Людмила, не огорчайся! У тебя есть прекрасный выход. Ты можешь подняться еще выше и стать нашей понимающей, — он загибает один палец на своей другой руке, — культурной, — загибает второй, — чуткой, — загибает третий, — тонкой - четвертый...

И тут в уборную бурно входит дама в платье с блестками.

— Георгий Георгиевич, миленький, что вы делаете? Идемте скорей, публика волнуется. Надо начинать!

Не закончив фразу, Камаев срывает с вешалки пиджак, надевает его, потом берет с подоконника букет красных гвоздик, дает Людмиле:

— Бери, девочка!

И уходит следом за дамой в платье с блестками - начинать второе отделение концерта.

Таня и Таня

— Я прошлым летом жила с папой и мамой в деревне, а вокруг был лес — большой-пребольшой. И очень полезный для детей, у которых гланды.

Мы жили у тети Клавы, очень симпатичной, снимали у нее целую большую-пребольшую избу, а тетя Клава и ее муж, охотник, дядя Саша, тоже очень симпатичный, жили во дворе, в летней кухне. И представьте себе, с ними жил маленький живой медвежонок, ужасно симпатичный и такой смешной, что я только посмотрю на него и уже смеюсь. И долго-долго не могу остановиться.

Дядя Саша говорил, что он нашел медвежонка в лесу. Медвежонок вышел из дома, где он жил у своих родителей, погулять, и, наверное, заблудился, и — здрасьте! — вдруг встретился с дядей Сашей нос к носу. Медвежонок очень испугался, потому что у дяди Саши было с собой ружье, он же не знал, что дядя Саша в маленьких не стреляет, взял и забрался на дерево - такой дурачок, как будто дядя Саша сам не может туда забраться. И конечно, дядя Саша ловко забрался на это дерево, взял на руки медвежонка, который ужасно дрожал от страха, положил его в мешок и принес к себе домой.

Этот медвежонок бегал за мной повсюду, куда я, туда и он, как собачка, и мы с ним очень подружились и вместе играли, и тетя Клава очень смеялась и стала звать его Таней, как и меня.

Дядя Саша говорил, что это неправильно — звать медведя Таней, потому что он не баба, а мужик. А тетя Клава сказала, что медведю наплевать на то, как его зовут, как мужика или как бабу. Я спросила: как же тогда Таня разберется, когда вырастет, кто он — мужик или баба? И что ему делать — жениться или выходить замуж?

Тетя Клава и дядя Саша засмеялись, и дядя Саша сказал:

— Не беспокойся за него, он уж как-нибудь сам разберется!

Папин отпуск ужасно быстро прошел, надо было нам уже уезжать домой. Мы стали собирать вещи. Папа посмотрел на меня и спросил:

— Ты что такая печальная-препечальная, Танька-Претанька?

И я в ответ сразу заревела и призналась, что тетя Клава обещала отдать мне Таню насовсем и что его можно везти в мешке, а на станции сказать, что в мешке не медвежонок, а мягкие вещи, чтобы нас пустили в вагон.

— А если эти твои «мягкие вещи» начнут в вагоне громко реветь или, не дай бог, описаются от страха? Хороши мы тогда будем! Ты об этом подумала? — сказала мама.

— Подумала! — закричала я. — Таня меня слушается, я буду рядом с ним, и он не посмеет вести себя громко и неприлично.

— Выбрось эту дурацкую идею из своей головы! — сказала мама.

А папа нахмурился и тоже сказал, что брать с собой Таню в город нельзя, потому что его милиция не пропишет, и чтобы я была умной девочкой и не приставала к родителям с сумасшедшими просьбами. И тогда я поняла, что Таню мне ни за что не позволят взять с собой, и побежала к тете Клаве, и сказала ей об этом. И еще сказала, что очень боюсь, как бы дядя Саша не застрелил Таню из ружья, когда мы уедем.

- Святая икона, ни одна шерстинка не упадет со шкуры твоего Тани! — сказала тетя Клава. — Поезжай спокойно.

Я попрощалась с Таней, поцеловала его, и мы уехали.

В этом году я поступила в школу, пошла в первый класс, у меня появилось на свет много новых подруг, но, вы знаете, я никак не могла забыть своего Таню и очень скучала без него. Он мне часто снился во сне, и когда я просыпалась, я сразу начинала плакать. И долго-долго не могла остановиться. Я взяла и написала тете Клаве письмо, я писала его целых два дня, я просила ответить мне, как живет Таня. Мама положила мое письмо в конверт, надписала адрес, и я сама опустила его в почтовый ящик на нашей почте.

Очень скоро пришел ответ от тети Клавы. Она написала, что Таню они отвезли в их город и отдали в зоологический сад.