Читаем Душеспасительная беседа полностью

— «Д-о-олго» надо чуть вверх брать после «издалека», а ты тянешь вниз. Слушай: «Издалека д-о-олго течет река Во-о-олга...» — Слух у Лешки был абсолютный. Таинственный медведь, наступивший своей мохнатой задней лапой на маленькое розовое Людмилино ушко, прошел мимо оттопыренного красного уха ее братца — не заметил!

Оборвав музыкальную фразу на полуслове, Лешка повторил безжалостно:

- Двух нот не можешь правильно взять, а мечтаешь стать знаменитой певицей! У тебя нет слуха, запомни это и выброси всякую дурь из головы.

Легко сказать «выброси»!

Людмила огрызалась:

— Музыкальный слух можно развить!

— Кто тебе это сказал?

— Девочки в классе говорили!

— Нет, брат, чего нет, того нет, — резал Лешка и, презрительно выпятив нижнюю губу, провозглашал противным, сдавленным голосом: — Выступает заслуженная певица Людмила Медвежкина, исполнительница популярной песни «Не тяни кота за хвост»! Нервных и малокровных просим выйти из зала!

Людмила в ярости кидалась на Лешку с кулачками, а он с хохотом убегал к себе и, приоткрыв на минуту дверь в коридор, бросал директивно:

— В общем — ты кончай свои репетиции, Зыкина, а то я маме скажу, что ты мешала мне решать задачи!

«Может быть, правду говорит Лешка насчет музыкального слуха, что нельзя его развить?» - мучилась Людмила.

Помучившись, решила: «Напишу письмо знаменитой певице... нет, лучше певцу, и попрошу его ответить на этот вопрос. Подпишусь - девочка Людмила. На письмо девочки певец обязательно ответит».

Письмо Людмила решилась написать певцу Георгию Камаеву. Несравненному! Прекрасному! Замечательному! Да, да, ему. Только ему!..

Но не написала! В школе на большой перемене она познакомилась с одной девочкой — Тасей, чуть постарше ее, на один класс. Оказалось, что Тасин отец директор большого клуба, где часто бывают концерты с участием самых знаменитых певцов и певиц. Тася многих знает лично, потому что когда надо вручать артистам букеты цветов, на сцену выпускают ее, Тасю, она выбегает и... вручает. Это очень интересно!

— И Камаев у вас выступал? — спросила Людмила от благоговейного волнения шепотом.

— Выступал! И будет выступать в ту субботу! — ответила Тася и небрежно прибавила: — Между прочим, я с ним познакомилась.

— Как... познакомилась?!

— Очень просто! Знаешь, сколько у него поклонниц? Они мне вместе с букетами суют свои записочки для него, и я...

— А что они ему пишут?

— Разные глупости. Они в общем такие... «с приветом»! Я к нему в гримуборную в антракте запросто захожу, он очень простой и симпатичный. Приходи в субботу на его концерт, будем вместе слушать, я скажу папе.

Людмила тут же призналась Тасе во всем и стала умолять новую подружку передать Камаеву ее письмо. Но Тася сказала:

— Зачем тебе писать ему письмо? Ты не Татьяна из «Евгения Онегина» Пушкина, а он не Евгений Онегин из него же. Я тебя проведу за кулисы, и ты лично поговоришь с Камаевым в его уборной.

И вот свершилось! Людмила и Тася стоят в уборной Георгия Камаева. Людмила изо всех сил таращит глаза. Нет, это не сон! И не телевизионная передача!

Несравненный, прекрасный, замечательный Георгий Камаев в белопенной рубашке (его темно-синий пиджак висит на вешалке на стене) сидит на стуле перед зеркалом и, улыбаясь, смотрит на девочек. Живой, настоящий, не экранный.

На подоконнике, на диване — всюду валяются букеты цветов. Боже мой, сколько их! Камаев держит в руках какую-то бумажку. Наверное, это записка от той толстой накрашенной тетки. Тася передала записку певцу вместе с букетом, когда выбегала вручать.

Тася говорит:

-— Георгий Георгиевич, что мне ей ответить? Она же будет приставать ко мне, эта тетка.

Камаев громко читает записку:

— Мадам! — говорит Камаев. — Я не просил вас открывать мне ваше сердце, тем более что я вас не знаю!

Камаев рвет записку и бросает клочки бумаги в пепельницу на столике. Тася смеется.

Камаев берет другую записку и снова громко читает:

— Я не солист вашего величества! — объявляет Камаев и рвет записку.

Берет третью и снова читает вслух:

— Вранье! Но какое, вам вообще дело, сударыня, до моей личной жизни!

Он рвет записку и смотрит на Людмилу.

Сейчас надо задать ему свой вопрос. Но Людмила чувствует себя сейчас так, словно она только что проглотила разорванные Камаевым на ее глазах записки и они превратились в ее горле в жесткий бумажный ком, он мешает ей вытолкнуть из глотки нужные слова. Тася приходит ей на помощь.

— Эта девочка моя подружка, Георгий Георгиевич! — бойко тараторит Тася. — Ее зовут Людмила. Она хочет стать знаменитой певицей, но у нее нет музыкального слуха. Может ли она его развить? Скажите ей!