Читаем Душегубы полностью

— Могу напомнить пару имен, чтобы вы не считали мое заявление голословным. Граждане США Сноукрофт и Резник, которые в прошлом году побывали у нас в области и даже здесь, в этом домике, останавливались, в декабре прошлого года опять побывали в России и, как ни странно, с вами встречались. У них в нашей области есть целый спектр интересов. А вы, как ни странно, сидя в Москве, не очень хорошо зная нашу местную конъюнктуру, начали им помогать и тем самым вызвали в определенных кругах нашей области серьезное недовольство. Причем, по агентурным данным, вас занесли в список на «спецмероприятие». Разумеется, составленный негосударственной организацией, но, уверяю вас, очень неприятный. И что особенно неприятно — четко реализуемый. Это у обладминистрации, к сожалению, далеко не все мероприятия реализуются, а у тех все идет по плану. Пока мы с вами будем договариваться, все нежелательные действия в отношении вас со стороны нашего здешнего криминала постараемся приостанавливать. У нас такая возможность есть. Но, конечно, если наше соглашение не состоится, то этот аспект сотрудничества тоже отпадет.

— В общем, обложили… — пробурчал Соловьев.

— Ну зачем ты так? — вмешался Эдуард Сергеевич.

— Я ведь советовал: экономьте эмоции, — напомнил Иванцов. — Да, если подходить эмоционально, а не в деловом стиле, то слово «обложили» вполне употребимо. Но вы-то, Антон Борисович, человек деловой. Подберите для оценки более нейтральное и осторожное слово. Например, «создали условия». Очень красиво и убедительно.

— Да, это, пожалуй, и поточнее будет. Условия создали. Но под такое веселье с меня можно сколько угодно сорвать и тянуть вообще постоянно. До тех пор, например, пока я вам все до копеечки не высыплю.

— Антон Борисович, если б мы были экспроприаторы экспроприаторов, то так бы сразу и сказали. Но у нас, к сожалению, задачи посложнее. Нам надо сделать все так, чтоб и народ немного поликовал, и не устраивать при этом никаких экспроприации. А на такое дело нужно много денег, но, в отличие от большевиков, нам, к сожалению, нельзя резать тех куриц, которые несут золотые яйца. У нас другие интересы.

— Это какие же, если не секрет?

— Пока — секрет, — невозмутимо ответил Иванцов, — хотя, если вы внимательно поразмыслите над общей обстановкой в стране, над тем, что может произойти в июне, можете сами прикинуть, что и как. Аналитическим путем. Но выводы, если вы их сумеете сделать, лучше не выносить на всенародное обсуждение. Потому что тогда у вас очень много недругов появится, контролировать которых уже никто не сможет.

— Запугали вы меня совсем, — поежился Соловьев.

— Это не запугивание, — поправил Иванцов, — это предупреждение. Вы сами должны продумать свое поведение, а наше дело — указать вам на то, что может повредить нашему сотрудничеству. И вашему сыну.

— Ладно, — вздохнул Антон Борисович, — постараюсь в течение указанного вами срока не предпринимать ничего, что противоречило бы вашим правилам.

— Рад это слышать.

— Тогда я не буду вас обременять своим присутствием. — Соловьев встал из-за стола.

— Ты знаешь, Антоша, — произнес Эдуард Сергеевич, — у меня тут еще пара скучных дел к господину прокурору, поэтому поезжай пока ко мне на дачу, отдохни, поразмысли… А я через часик-другой подъеду. Лады?

— Лады… — Нельзя сказать, чтоб это сообщение Соловьеву очень понравилось. Он понял, что его выставляют, дабы что-то обмозговать наедине. Но со своим уставом в чужой монастырь не ездят…

Когда бизнесмен покинул помещение и вынырнувшая откуда-то Ольга Михайловна Иванцова с надлежащим почтением отправилась его провожать до автомобиля, Виктор Семенович спросил:

— Ну и как, товарищ Степа, впечатление?

— Ничего, нормально. По-моему, клиент готов. Ну, может быть, чуть-чуть дозревает. Но на все сто я бы не обольщался.

— Ты его московские контакты хорошо знаешь или надо справки наводить?

— Справки в любом случае надо наводить. Это большой туз. Я тебе его финансовое положение обрисовывал. Официально он-в первой сотне самых богатых людей России, а неофициально, если посчитать все, что за кордоном и здесь попрятано от налоговой службы, он и в первую десятку войдет. Поэтому сказать тебе с полной уверенностью, что все его контакты под контролем, я не могу. Да, основные знаю. Все они покамест нам особо не страшны. Но есть резервные, запасные — их так просто не вычислишь. Ты насчет недели, по-моему, немного поторопился. Пару месяцев надо, чтоб все отследить и уточнить. Да и то, скажем откровенно, гарантия будет неполная. Главная гарантия — сын. Мы, кажется, папу убедили в том, что этот самый наследник Иван Антонович полностью в нашей власти.

— Но ведь рано или поздно сынка придется отдать. Соловьев не дурак. Уверен, что он, когда в Москву вернется, сам начнет под нас копать. Приготовит кое-что на обмен, и придется нам еще приплачивать.

— Думаешь, он сможет до твоего несостоявшегося покойника докопаться?

— Докопаться, конечно, трудно, но и такое исключать нельзя.