Читаем Душегубы полностью

Не один и не два раза «сестры» вспоминали о злополучной коробке. Обычно по инициативе Сони. Она была поэнергичней… Что только ее буйная фантазия не помещала в запаянную коробку! И золото, и бриллианты, и ключ от квартиры, где деньги лежат, и завещание турецкого аги, и какой-нибудь сверхъестественный и сверхсекретный чертеж, за который американцы сразу десять миллионов долларов дадут и виллу на Гавайях в придачу… Но более осторожная Люба всякий раз охлаждала Сонины порывы «поехать и открыть». Во-первых, там, в коробке, могло оказаться что-то такое, чему они с Соней не смогут найти применения, а то и вовсе не поймут, зачем это «что-то» нужно и кому. Например, будет там, скажем, лежать какая-то железяка или, допустим, микросхема какая-нибудь. Черт его знает, может, и действительно, какой-нибудь шпион за нее предлагал Равалпинди миллион. Но ни Сони, ни Любы этот шпион знать не знает и не захочет знать, даже если им каким-нибудь фантастическим способом удастся его разыскать. Примет за кагэбэшниц и в лучшем случае выставит за дверь, а в худшем — пристрелит или зарежет. О том, что шпионы ведут себя именно так, а не иначе, Люба знала из советских фильмов.

Во-вторых, не лежит ли там, в коробке, что-нибудь такое, отчего враз концы отдашь. Может, там бомба, которая тут же разнесет в клочья того, кто начнет вскрывать коробку. Или яд какой-нибудь, или газ, или радиация, мать ее за ногу…

Наконец, в-третьих, мог возникнуть откуда-то Равалпинди и напомнить, что уговор был коробку не вскрывать. Причем не только напомнить, но и взыскать. Вряд ли он при этом расплатится деньгами. Перспектива угодить в сводку происшествий по городу в качестве «двух неопознанных женских трупов», выловленных в Москве-реке или обнаруженных расчлененными, особо не улыбалась.

Поэтому поехать за посылкой они так и не собрались. А работа в конце концов сама их нашла.

Наверно, это был их последний шанс устроиться в этой жизни без близкого соседства с криминалом. Как-то стояли в очереди за чем-то и случайно познакомились с супружеской парой, Валей и Толей, которые оказались каскадерами. Причем фанатами этого дела. А им как раз нужны были девушки, в этой группе, кроме Вали, был сплошь сильный пол. То, что Соня и Люба имели за плечами тюрьму, никакого впечатления не произвело, как и то, что обе сидели за убийство. Сначала подруги приходили только из любопытства, посмотреть на всякие трюки, потом стали тренироваться всерьез. Соня опять-таки первая увлеклась, а Люба за ней, как нитка за иголкой. Пить-курить бросили, стали по утрам бегать, вроде и здоровья прибавилось. Ребята там подобрались смелые, веселые и довольно добрые. Оказалось, что многому из того, что ребята умели, научиться не так уж и сложно, было бы желание и старание. Где-то через полтора года Люба с Соней приняли участие в первой съемке и потом, спустя полгода, когда фильм наконец вышел на экран, раза три или четыре ходили его смотреть, чтоб увидать те десять секунд, в которые главную героиню и главную злодейку изображали они, а не актрисы, записанные в титрах.

Заработки были не больно велики, но жилось интересно. Научились лихо водить машину и мотоцикл, нырять и плавать, метко стрелять, кидать нож, прыгать, драться, скакать на лошадях, лазить по скалам и стенам домов. И за границей побывать сподобились, в каких-то боевиках по контракту снялись. В общем, пять лет, где-то до середины 1992-го, они жили честно, хотя и бедно.

А потом произошла неприятность. Парень, который был в группе лидером, сломал ногу на тренировке, и доктора сказали: больше — ни-ни! Травмированный выбыл из группы, а затем, как ни странно, ушел послушником в монастырь. И после этого группа распалась. Прямо как бывший СССР. Каждый решил сам свое счастье искать.

Время для таких поисков было не лучшее. Рубль с долларом такие пируэты выделывали, что каскадерам и не снились. Цены освободившись от Советской власти, неслись вверх ракетой, заводы вставали (и в смысле останавливались, и в смысле бастовали), а по тем, у кого водились денежки, регулярно открывался прицельный огонь. Если человек не идет к криминалу, криминал идет к нему.

Под новый, 1993 год из мест заключения освободился бывший Сонин одноклассник, некий Сусик. Как его звали в натуре Люба так и не узнала. Сусик мотал свой срок по 147-й — организовывал в учреждениях сбор денег на разный дефицит, после чего стремительно исчезал с выручкой, причем неизменно подставив под удар какого-нибудь дурака, служившего в этом учреждении. Последний по счету оказался вовсе не дураком, стуканул в милицию, а там только того и дожидались. От восторга прокурор заказал для Сусика аж третью часть, и суд впаял гнусному мошеннику пятерку с конфискацией.