Читаем Душегубы полностью

Носильщики и таксисты также занимали исходные позиции — ловить клиентов из числа пассажиров. Здесь же вертелись и частники. Пожалуй, таксистов-профи было меньшинство. К тому же на небольшом удалении от стоянки припарковалась скромная «девяточка» с темными стеклами. В ней сидели, позевывая, пять внешне неторопливых и даже ленивых детинушек, которым там явно было тесновато — плечи упирались в дверцы, а макушки — в потолок. Они поглядывали на собирающиеся к вокзалу автомобили, изредка поглядывали в записные книжечки, присматривались к номерам.

Постоянных «бомбил» они знали и вели им строгий учет, который, естественно, означал для «извозчика» определенное «налогообложение», или, как их тут именовали, «взносы в профсоюз». В древние времена, еще при Горбачеве, на вокзале работали сразу несколько команд, и это вносило серьезную неразбериху с руганью, мордобоями, прокалыванием шин, битьем стекол, а позже — и со стрельбой. Потом все споры прекратились, потому что где-то в крутых верхах было принято решение, кому тут хозяйничать. А уж этому хозяину надлежало распоряжаться тем, какие устанавливать «тарифы» с пассажиров и «налоги» с водителей, кому давать «лицензию», а кого — гнать поганой метлой и пинками. Поэтому «контролеры», сидевшие в «девятке», приглядываясь к машинам, сверялись со своими данными — нет ли посторонних. Конечно, любой владелец машины имел право привезти или встретить забесплатно свою родню. Один раз, даже два или три с интервалами во времени поверить могли. Но ежели гражданин попадался на обмане, то мог рассчитывать на то, что ему либо сильно набьют морду, либо «случайно», но необратимо разобьют или сожгут машину. Могли и смилостивиться, поставить на бабки с быстро набегающими процентами.

Среди машин частников к вокзалу свернула одна незнакомая. Серая двадцать четвертая «волга».

— Не наша, — заметил один из сидевших на заднем сиденье. — Проверим?

— Пусть Миша поинтересуется, — зевнул тот, который был старшим в этой группе.

Сидевший рядом с водителем послушно вылез и вразвалочку отправился туда, где притулилась «волга». Подошел, глянул на номер и постучал в стекло. Парень в армейской куртке поднял глаза, открыл дверцу.

— Свободен, командир? — спросил Миша. — В Лавровку за полтораста срядимся?

— Ты ж только что из машины вылез, — заметил шофер.

— Да там говорят, что до самой Лавровки не довезут. И вообще, ребята какие-то неприятные. Рискованно ехать. Ты чего, московский поезд ждешь?

— Жду, — кивнул водитель.

— Так свезешь в Лавровку за полтораста? Москвичи туда вряд ли поедут. Ты на трех пассажирах меньше заработаешь. Парень мотнул головой.

— Двести? — предложил Миша.

— Я девушку встречаю, — ответил водитель. — Не по дороге будет.

— Ну-ну, — вздохнул «контролер», — а если не приедет?

— Все равно не по дороге.

Миша сказал что-то матерное и отправился обратно к «девятке».

— Просек нас, — доложил он старшему, — сразу почуял, что я прикалываюсь. Девушку он, с понтом дела, встречает!

— Ты эту тачку раньше видел? — спросил старший. — В списке штрафников ее нет. Хрен его знает, может, действительно за бабой приехал. Поглядим.

— Восемь двадцать, — сказал Миша, — запаздывает Москва. Поезд и впрямь опоздал на десять Минут. Толпа приезжих оказалась негустой.

— Так, — распорядился старший, — Миша и вы двое — на контроль, а мы с Вадиком поглядим за этой «волгой». Если увидим, что не просто родню вез, а бабки снял, — объясним ему ситуацию.

Те трое, что вылезли, равнодушно прошли мимо «волги» и двинулись вдоль ряда машин и сгрудившихся около них пассажиров с объемистым багажом. Они разминулись с темноволосой, немного рябенькой девушкой, одетой в темно-коричневую кожаную куртку с капюшоном, черные рейтузы и высокие ботинки со шнуровкой. За спиной у нее висел небольшой кожаный рюкзачок, а в руке был полиэтиленовый пакет. Девушка уверенно шла к серой «волге». Водитель вылез из кабины, подошел к приезжей с букетом из трех гвоздик, обнял и поцеловал. Затем открыл правую дверцу и помог усесться своей спутнице. «Волга» выкатила с вокзальной площади и нырнула в поток машин, направлявшихся в центр города.

— Наплевать на них, — сказал старший водителю «девятки», — это не наши клиенты.

Между тем «волга» успела отъехать довольно далеко от вокзала. Пылко обнявшиеся при встрече водитель и девушка, как ни странно, помалкивали и выражали явное равнодушие друг к другу.

Проехав центр, то есть площадь Ленина, где по левую руку был бывший обком с четырехметровым вождем на постаменте, а по правую, за чугунной оградой, ведомство Иванцова, водитель свернул на Свято-Никольскую (бывшую Советскую), затем на улицу Горького (во граде сем ее в Тверскую не переименовывали, тем более что улица никогда таковой не была). Дальше его путь явно лежал к окраине города.

Через развязку выбрались на трассу, почти пустую еще, и, прибавив скорость, понеслись дальше, к повороту на 348-м километре, под вывеской «Колхоз имени XXII партсъезда». Пока доехали, оранжево-красное солнце уже успело подняться и осветить небеса, снега, укрывавшие землю, синеватые стены лесов.