Читаем Душегубы полностью

Но тут из двери, с шумом распахнув ее, вышел поддатый, а потому очень уверенный в себе Бизон. Будь он потрезвее, может, и сообразил бы, что с вооруженным человеком надо бы поосторожней себя вести. Однако те двести граммов без закуски, которые он выхлебал, не дали ему этого сообразить. Ему было море по колено, и к тому же он не уловил, в отличие от трезвого дежурного, что Русаков присоединил к автомату снаряженные магазины.

— Та-ак… — протянул Бизон, — ты офигел, салабон? Отдай машинку. Я тоже хочу в Рэмбо поиграть!

Он попер прямо на Валерку. Не спеша, вразвалочку, видя себя суперменом, одного вида которого все страшатся. Валерка еще дальше попятился к двери, ведущей на двор.

— Не подходи! — хрипло прорычал он. — Не подходи, Бизон!

— Ты это мне? — осклабился Бизон.

Валерка царапнул большим пальцем по флажку предохранителя, сбросил его вниз, дернул на себя и отпустил рукоятку затвора.

— Не лезь, Саня! — завопил дежурный. — Он психованный!

— А мне по хрену, — прогудел Бизон. — Все равно я его уделаю!

Дежурный шарахнулся назад, а Бизон неожиданно быстро ринулся на Русакова. То, что эти девяносто пьяных килограммов снесут его, как бульдозером, Валерка ощутил не мозгами, а сердцем. Но палец, лежавший на спусковом крючке, подчинялся не мозгам. Он не то от страха дернулся, не то просто зацепился…

Грохот показался ужасным. Валерка аж зажмурился на пару секунд со страху, но когда открыл глаза, то испугался еще больше.

Бизон распластался на полу, хрипя и хватая ртом воздух, но при каждом выдохе из двух маленьких дырок в груди фонтанчиками выплевывалась кровь, уже замочившая всю тельняшку. Ручейки ее уже ползли змейками по крашеному полу к Валеркиным ногам. Но это было еще не все. Чуть дальше смятой куклой у двери ленкомнаты лежал дежурный. Неподвижно, не дергаясь, не хрипя и не дыша. А по стене и покрашенной в белый цвет двери размазались какие-то красные ошметки.

Эта очередь, конечно, разбудила спящую роту. Поднялся неимоверный гвалт, который вывел Валерку из полушокового состояния. Он еще не осознал в полном объеме того, что случилось, но инстинктивно понял, что натворил нечто страшное и необратимое.

Валерка бросился бежать. Ноги сами понесли, хотя там, в казарме, все были ошарашены и перепуганы куда больше. И надо еще было решиться побежать вдогонку за тем, который только что расстрелял двоих. Но Русаков не мог ничего соображать, он очумел со страху. Ни куда бежит, ни что будет делать потом, ни зачем тащит с собой оружие, не думал. Ему просто хотелось очутиться подальше от всего того, что произошло и уже никак невозможно было изменить. Подальше от крови, которая вот-вот могла доползти до его подметок…

Он бегом выскочил из роты, не помня себя, вылетел на крыльцо казармы и помчался по тропинке в сторону клуба. Туда, к дырке в заборе, которая вела к перелеску.

За его спиной уже поднимался переполох, слышался шум голосов около казармы, поднималась возня в караульном помещении. Но тут, на задах клуба, все было пока тихо. Здесь горел только один тускловатый фонарик, и даже на фоне снега разглядеть беглеца никто не мог. Во всяком случае, пока никто не спешил за ним вдогонку. Видимо, в казарме еще не могли прийти в себя, а караул выяснял, что случилось, и подыматься в ружье не торопился.

До забора Валерка добежал по тропинке, заметенной снегом, на которой, однако, отпечаталась цепочка следов. Если б Русаков меньше волновался и меньше торопился, то, наверно, определил бы, что след совсем свежий. Ветер гнал заметную поземку, и следы такой глубины замело бы всего через полчаса, не больше. Соответственно тот, кто натоптал эти следы, прошел намного раньше, примерно минут за пятнадцать до Валерки. А это означало, что прытко убегающий от судьбы Русаков догонял помаленьку того, кто топал впереди него.

В дырку Валерка протиснулся без проблем и, не переводя дыхания, помчался все по той же тропке в перелесок. Наверно, опять-таки, если б у него было время, он сумел бы заметить, что следы на заметенной тропке заметно изменились по виду, и, возможно, определил бы, что идущий впереди него человек перешел с ускоренного шага на бег. Только, конечно, для всех этих следопытских исследований у Валерки не было ни времени, ни желания, потому что шум на территории части усилился, Послышались какие-то команды, в том числе, как показалось Русакову он услышал слово «тревога!».

В это время он находился всего в сотне метров от забора, не больше. И еще прибавил ходу. Страх перед тем, что совершил, и перед тем, что будет, если его поймают, гнал его вперед.

Перелесок кончился. Впереди светились редкие огоньки военного городка, незаметно переходящего в рабочий поселок. Однако разница между этими населенными пунктами проявилась быстро. Окна нескольких двухэтажек одно за другим начали освещаться — офицерам позвонили и подняли их по тревоге.

Как ни странно, но это Русаков понял хорошо. То есть понял, что сейчас бежит точно как тот зверь — «на ловца». И свернул с тропинки.