Читаем Дурные дороги полностью

После всего, с чем нам приходилось столкнуться, все эти разборки казались нам мелочью: так, ерундовые междусобойчики, с кем не бывает. Мы все, кроме Дена и Тошки, были вспыльчивыми придурками, и несмотря ни на что, продолжали любить друг друга. Мы были семьей. И пока еще у меня хватало сил надеяться, что дальше все будет только лучше.

* * *

Москва начала нулевых ― пестрый рай хаотичных рынков, убогих рекламных вывесок и казино.

На ночь мы остановились в заброшенном общежитии на окраине столицы. Стены тут были все черные от копоти, помещения завалены вещами. Пожар застал жильцов врасплох, они в спешке покидали здание, а потом почему-то не вернулись.

Проходя по этажам, пробираясь мимо смятых лент оторванных обоев и поломанной мебели, заглядывая в комнаты, среди пыльного грязного хаоса мы обнаружили много интересного: картины, пианино, гитару с тремя струнами, книги, чертежи. В одних комнатах окна уцелели, в других ― нет, а некоторые проемы были заделаны листами оргалита.

– Ну что, выбирайте комнату! ― весело сказал Юрец.

В понравившейся мне комнате на стенах остались зеленые обои, стоял коричневый перевернутый диван, на стене висел календарь. Все это чем-то напоминало мне нашу детскую. На календаре за тысяча девятьсот девяносто седьмой год были изображены рыбы. Дома у нас висел такой же и на этой же стене. Я бы хотела остаться тут, но окно было выбито, стоял дикий сквозняк, поэтому пришлось идти дальше.

В другом помещении мы увидели посередине кучу высохшего дерьма ― бомжи оставили свой след. Мы отошли подальше. Наконец мы нашли подходящую комнату: она была не такая захламленная, как другие, и довольно просторная, чтобы разместиться всем вместе. Окно уцелело. По полу тянулась выцветшая новогодняя мишура.

Я расчистила место у левой стены, Тошка разложил наши спальники. Комната, которая мне понравилась, не выходила из головы. Я вернулась туда и, сняв со стены календарь, принесла его к нам.

– Дашка, с ума сошла? Чего рыб приперла? Что за детский сад? ― усмехнулся Юрец.

– Просто на рыб под шалфеем круто залипать, ― усмехнулась я.

– Черт, да она права! Рыбы настолько охрененные, что аж курнуть захотелось!

– Чья кровать будет у окна? Там дует!

– Давайте спичку вытянем.

– Нет, давайте без спичек. Эта кровать будет моя, ― сказала я.

Я повесила календарь на ту самую стену. Выбрала ту самую кровать.

Аня и Ника разложили на клеенку припасы ― буханку хлеба, кильку в томате и водку. Быстро заглотив ужин, Юрец перевернул опрокинутый стул, сев на него, положил на колени гитару и зарубил «Проклятый старый дом».

И закопченная заброшка покажется дворцом, если найдется гитара.

Мне снился дом. Меня никто не видел, я словно плыла по квартире. Подо мной ― такой знакомый серый ковролин, я вдыхала исходящий от него родной запах синтетики и клея. В комнате родителей Олька смотрела «Покемонов». Я проплыла мимо неуклюжей дедушкиной стенки, забитой барахлом, и оказалась в коридоре. Там я увидела папу, который только что вернулся из магазина и шуршал пакетами. Я вплыла на кухню. Мама готовила плов, у ее ног мешался Славик. Катька втихаря тянулась к шкафчику за конфетами.

Когда я проснулась, то еще некоторое время остро помнила весь сон: каждое ощущение, запах, образ. Нахлынула тоска. На глаза навернулись слезы. Уж лучше бы этот сон мне вообще не снился.

Я достала фотографию, взятую в день побега. Моя семья. Мой дом. Я в который раз попыталась убедить себя, что у меня теперь другая семья, а дома больше нет, но не смогла. Я знала, что могу вернуться. И от понимания этого на душе было особенно паршиво. Мне постоянно приходилось бороться с собой: какая-то часть меня нуждалась в доме и все чаще рвалась назад. Я не чувствовала себя цельной. И эта внутренняя борьба уже совсем меня измотала.

* * *

Удачно сходив на дело, мы оторвались в московском клубе. Деньги промотали быстро, на третий день уже опять оказались почти на нуле. Сидя в баре за стойкой, я услышала справа пьяный разговор. Какая-то толстуха обращалась к толпе парней и гордо заявила, что еще никому не удавалось довести ее до оргазма. Она пообещала двести баксов тому, кому это удастся.

Я ткнула локтем Юрца, который что-то рассказывал компании и мешал мне слушать.

– Чего? ― Он пьяно посмотрел на меня.

– Можно заработать двести баксов.

– Как?

– Довести до оргазма вон ту толстуху. Она всем денег обещает. Но, видимо, еще ни у кого не получилось.

– Блин, круто! Парни, не упустите свой шанс. Нам деньги нужны! ― Ника умоляюще посмотрела на ребят.

Тошка поднял руки.

– Я на такое не пойду.

– Юрец, иди ты. У тебя опыт! Ты сможешь! ― сказала Ника.

– Я? Вы чего? ― Юрец обвел всех нас испуганным взглядом.

– Ю-рец! Ю-рец! ― хором закричали мы и постучали стаканами по столу.

– Парни, вы чего? Да она же огромная! Ее клитор небось как мой член. Ее пилотка сожрет меня и не подавится.

– Юрец, ну посмотри на нее… Она же ммм… ― Игорь закатил глаза от наигранного восторга.

– Какая? ― Юрец хмуро посмотрел на друга.

– Она такая сытная!

Мы покатились со смеху.

– Придурки! Я никуда не пойду!

– Ю-рец! Ю-рец! ― Мы все подбадривали его.