Читаем Дурные дороги полностью

Панк кричал нам: выбросите телек из окна на головы своим кумирам. Думайте своей головой и будьте собой.

* * *

На ночь мы остановились в старинной заброшенной усадьбе в одном из поселков нижегородской области. Конец сентября выдался холодным и сырым, мы сильно мерзли, даже водка не согревала.

Мы уже неделю были без денег. От дошираков тошнило и болел живот.

Юрец и Тошка развели костер у окна. Дышать стало нечем, зато по телу разлилось долгожданное тепло. Сначала ребята сожгли шкаф, потом содрали паркет в соседней комнате. Тишину нарушали хор голодных животов и треск горящих досок.

– Блин, когда будут деньги, я куплю ведро селедки в рассоле. До жути хочу селедки. С луком и на черный хлеб, ммм… ― блаженно сказала Ника.

– Картошку пожарим. С грибочками, зеленью и чесноком, – подхватила Аня.

– Шашлык нормальный замутим, ― добавил Игорь.

– Тогтик купим. С жигным кгемом, ― вздохнул Тошка и подкинул в огонь еще немного паркета.

И снова животы синхронно заурчали.

– Эх, ладно вам мечтать, ― заворчал Юрец. ― Мой живот сейчас сам себя переварит. Тох, у нас костер затухает. Нам надо больше пола…

* * *

― Вам нужно увидеть это! Это безумно популярные ребята! ― возбужденно говорила Ника по дороге. Мы направлялись на большой панк-рок концерт, проходящий в цеху старой фабрики на окраине Нижнего Новгорода.

Перед входом Юрец тайком сунул нам с Тошкой по отвертке.

– Зачем это? ― Я повертела в руках инструмент.

– Спрячьте куда-нибудь, чтобы при досмотре не нашли, ― сказал Юрец.

– Зачем?

– Это крутые парни, они собирают полный зал. Черт знает, что может случиться. На всякий случай.

Мы с Тошкой переглянулись и послушно спрятали отвертки под одежду.

Собралось действительно много народу. Цех здорово переделали в концертный зал, если не знать, то не отличишь от клуба.

На баре мы взяли пива. Умирая от жажды, я выпила залпом полстакана.

– Не налегайте, ― сказал Юрец. ― Оно тут димедрольное, быстро вырубитесь.

Опьянение я почувствовала через минуту. Как будто жахнула стакан водки.

Допив пиво, мы стали протискиваться ближе к сцене. Вскоре по толпе пронесся рев, вышедшая группа сразу же, без приветствия, рубанула музыку. Она была отпадная. Сумасшедшая, как и сами исполнители. Я чувствовала от них мощный поток энергии; он имел материальную оболочку; протянешь руку ― и схватишь. Толпа прыгала. Я слилась с ней, стала маленькой каплей в океане безумия. И это мне чертовски нравилось! Музыканты ― настоящие отморозки: мочалились друг с другом на сцене и показывали фокусы с огнем. В нос ударил резкий запах бензина ― или что там они набирают в рот, чтобы извергать пламя?

Под конец выступления солист напал на барабанщика, разбил о его спину гитару и бросил щепки в толпу. Будто обезумевшие от голода животные, которым кинули жратву, фанаты бросились поднимать эти щепки. Били, толкали, топтали друг друга, пытаясь урвать личный кусочек безумия.

А потом произошло что-то невообразимое.

Кто-то бросил дымовую шашку, половина зала утонула в едкой черной мути. Стоя в другой половине, мы смотрели, как дым расползается и приближается к нам. А потом раздались крики и шум борьбы. Визг, мат, грохот слились в зловещую какофонию. Толпа хлынула на нас. Людской поток норовил опрокинуть меня. Все мчались к выходу, прочь от центра, прочь от безумия. Еле держась на ногах, я плыла с толпой непонятно куда. И тут я вспомнила про отвертку, достала ее из-под футболки. Я не понимала, что происходит. Тошка схватил меня за свободную руку. Я посмотрела в его дикие глаза и крепко сжала пальцы в ответ. Нам нельзя теряться в этом хаосе.

Мне неоднократно прошлись по ногам, хорошо, что в камелотах железные вставки. Зажало со всех сторон так, что сдавило легкие. В зале царила паника, усиливающаяся из-за неизвестности. Идя чуть впереди, Тошка протискивался сквозь толпу и уверенно вел меня куда-то. Мы оказались на улице, но на этом кошмар не кончился. Тут, у выхода, нас ждали.

Перед глазами мелькали кастеты, цепи и биты. Чьи-то нунчаки обрушились на голову человека, который выбежал из зала передо мной.

А кто-то уже несся на меня, держа в руке ржавую «змею»…

Я не видела его лица, не могла разглядеть одежду. Все произошло слишком быстро. Перед глазами поплыло. В кровь выбросился адреналин. Взмах железной цепи ― и мою челюсть, шею и грудь пронзила резкая боль. Я еле удержалась на ногах. Закружилась голова. Я понимала, что у меня нет времени на то, чтобы прийти в себя ― нужно действовать, иначе получу второй удар. Боль всколыхнула злость, а злость придала сил и смелости. Я с диким криком выбросила вперед руку с зажатой отверткой, целясь нападавшему в живот, и почувствовала, как железный штырь вонзился в мягкие теплые ткани. Человек передо мной согнулся пополам, тяжелая цепь упала на землю. Тело сообразило быстрее мозга. Я развернулась и рванула прочь, слыша за собой звуки борьбы. На людей, выбегающих из зала, нападали так же, как на меня.

Взмахи кулаков. Удары тяжелыми ботинками. Железо. Кровь.