Виталий смотрел на это вытаращив глаза. На секунду все застыли, образуя странную, нелепую картину. Вдруг Андрюха резко рванул свободный конец веревки на себя. Сергей подскочил к нему и стал помогать. Вместе они вытянули конец на полметра. Ноги мужичка оторвались от пола и засучили в воздухе. Виталик стоял столбом, не понимая, что происходит.

Сергей с Андрюхой продолжали трудиться. Мужичок побагровел, тщетно хватаясь за края петли. Он извивался, дергался, но был слишком слаб, чтобы вырваться. Хрипы переросли в тихий свист.

— Чего стоишь? — крикнул Сергей. — Помогай!

— Но…

— Тебе материал нужен или нет?

— Да, но…

— Не тормози! — подал голос Андрюха. — Мне тоже показатели поднимать надо!

Мужичок закатил глаза. Изо рта пошла пена. Ненужная теперь чекушка разбилась, и содержимое вылилось на цементный пол прямо у ног повешенного. Виталий механически отметил, что это будет красочный кадр. В голове мгновенно родился броский заголовок: «Срочно! Бомж повесился из-за разлитой бутылки».

А это будет интересно. Это будет жестко и эффектно. Люди это любят. Ведь прямо сейчас они упиваются прямым эфиром с места массовой бойни в метро.

Виталий подскочил к коллегам и помог закрепить конец петли в торчащем из пола крюке. Мужичок едва дергался. Изо рта вывалился язык — розовый и распухший.

Потом долго сидели, отдыхали. Андрюха докурил, встал.

— Ну ладно, парни, счастливо. Я тебе позвоню.

— Не забудь, хорошо? — напомнил Сергей.

— Да. Там либо нарик будет, либо синяк. По ситуации.

— Решим.

Они смотрели, как Андрюха пробирается по горкам мусора к выходу.

— Я тебя с ребятами из больнички познакомлю, — пообещал Сергей. — И с МЧСником одним, надежный парень. В нашем деле без этого никак.

— Понятно, — пробормотал Виталик. — Что за Братство такое?

— Клуб. Не для всех. Для своих парней, тех, кто в профессии надолго. Ты ведь свой?

Сергей впился в Виталика своим жутким немигающим взглядом, в котором было что-то от насекомого. Виталик не смог сказать, только кивнул.

— Привыкнешь, — пообещал Сергей. — Потом детали расскажу.

— И давно… так?

— Так было всегда, — равнодушно сказал Сергей. — Всем нужны новости.

Наверное, он прав, решил Виталик и глянул на висящее тело.

— А этот твой. От щедрот. — Сергей ухмыльнулся. — Поздравляю.

— Спасибо…

— Мне тоже пора. Дела. — Сергей уже стоял. — Не теряйся.

Затопал к выходу. Виталик посидел-посидел, а потом как-то приободрился. Хороший будет материал.

Страж

По завершении церемонии все они подходили ко мне по очереди, пожимали руки и обнимали, предлагая помощь. Я знал, о чем идет речь. Теперь это стало нашим маленьким секретом.

Мой старик был успешным человеком.

Мы не виделись почти десять лет.

Я вижу его в себе, наблюдая за отражением в стекле машины, которая везет нас домой.

Он работал, как вол, почти без выходных и, бывало, даже на праздники просиживал на работе по делам предприятия. Поэтому видели мы отца с утра и поздним вечером, если раньше не ложились спать. Так было заведено в семье, и это считалось нормальным. Мама никогда не беспокоила его частыми звонками, поэтому отец мог приехать в девять, десять вечера, а то и за полночь.

Но никогда, сколько помню, он не задерживался на работе до утра.

Отец всю жизнь занимался производством — его строительная фирма десятилетиями обслуживала многих заказчиков и имела серьезную деловую репутацию далеко за пределами города. Подряды возникали в других городах, и отец частенько улетал в командировки, на два-три дня, иногда на неделю. Сам он был экспертом по контролю качества. В его задачи входило проверять строящиеся дома на сейсмоустойчивость, прочность фундамента, стен и крыш, и к своему делу он подходил более чем ответственно. Он нечасто рассказывал о работе, но и те немногие сведения, что доходили до нас, говорили о нем как о фанате своего дела. Если возникало малейшее подозрение, что дом рухнет, спорить с ним было бесполезно.

— Запомни, сын, — говорил он. — Любая мелочь может погубить успешное дело.

Жили мы крепко. В роскоши не купались, но нужды не знали. Мои родители были люди с головой, правда, чем старше я становился, тем яснее понимал, что их брак основан скорее не на любви, а на взаимном уважении. Моя младшая сестра до сих пор убеждена, что я не прав, и я не спешу ее разубеждать в этом. Итак, мы не нуждались. Если надо было сделать серьезную покупку, делали, если мама говорила, что нужно откладывать на обучение, не возникало никаких проблем. В общем, имели все необходимое, но отец контролировал расходы железной рукой, спрашивая с нас за каждую потраченную копейку. Это можно называть скупостью, я так считал, особенно когда хотелось потратиться на бесполезные, но приятные безделушки. Однако со временем я стал отца понимать.

Сам по себе папа — немногословный, из породы работяг, которые не лезут за словом в карман, но и не распускают язык без особого повода. При этом он не был злым, угрюмым или мрачным — наоборот, всегда спокоен и отзывчив. Конечно, идеальных людей не бывает, и у него тоже случались срывы.