Читаем Дурнишкес полностью

И опять я сравниваю, опять спрашиваю себя: что есть для нищего сума, и что есть для свободного человека миллион?

-    Послушай, Артурас[52], ведь это не ураган повалил забор твоей усадьбы. Там была траншея, выкопанная под коммуникации, земля просела, забор повалился и показал всем границу твоего участка. Сдай немножко назад...

-    Это дело принципа.

А принцип очень прост: если могу, значит, я прав.

-    Я не хотел гражданской войны, - сказал Р.Паксас.

-    Из-за чего?

-    Чтобы доказать свою правду.

Сколько на свете людей, столько и правд. Как хочется человеку доказать, что он прав! Наверное, это очень здорово, но не мешало бы знать, что все праведники мира шли до конца, только убедившись, что их правда нужна людям. А правда Паксаса?

А вот Ю.Борисов:

-    Будут ещё те заводы! Главное, что я в борьбе за него понял, как мне нужно жить...

Откуда в человеке берётся такое спокойствие и вера в самого себя? Когда ему ничто не угрожает, когда он знает, что ничего предосудительного не совершил, он не ждёт за это никакой платы - ни доброй, ни злой, одного лишь чувства моральной удовлетворённости: Юра, ведь ты можешь!

А те охломоны, продув, оправдываются:

-    Не виноватые мы, этого требует Европа!

А ты, дурачок, поезжай туда и проверь, как там на самом деле.

Надо будет проверить, поскольку дальше ехать некуда.

За Европой - Африка. Поэтому при работе над этой книгой я был вынужден пользоваться не только информацией продажных, тенденциозных, торгующих своей совестью СМИ, но и правовыми актами, официальными протоколами. В первую очередь я ознакомился с доступными мне материалами о взлёте Ю.Борисова, главы компаний "Авиабалтика" и “Спаркас”, т.е. как он стал совладельцем этих фирм и крупнейшим спонсором избирательной кампании Р.Паксаса. И опять я стал невольно сравнивать этих людей: оба - авиаторы, оба - предприниматели, примерно одного возраста и одинаково склонные к руководству другими людьми.

После распада Советской армии Юрий Борисов, военнослужащей в третьем поколении, встал перед неизбежностью перехода к гражданской жизни и необходимостью, начиная всё с нуля, подняться после устроенного жуликами делового нокдауна и поднять помогавших ему товарищей. Для него и его окружения это был вопрос жизни и дальнейшего существования. Будучи прижатым к стене, он не растерялся и начал бескомпромиссную борьбу с окружающими негодяями. Он хорошо усвоил, что его личный успех кроется в возглавляемом им коллективе, как говорится, каждый член его команды носит маршальский жезл не в кармане хозяина, а в собственном рюкзаке. Казалось, нужно совсем немногого

- лишь бы каждый осознал и трезво оценил такую возможность, но добиться этого оказалось труднее всего. Юрий не стал искать счастья на стороне, искать вокруг себя виноватых, свою борьбу он начал с себя...

Роландас Паксас в политику попал не совсем случайно. Человек энергичный, неплохо начавший свой бизнес, однако политику он поначалу воспринимал виде ландсбургистской лозунгомании. Поэтому, когда основательно потрёпанные в политических баталиях консерваторы занялись поисками “свежей крови”, он быстро выделился и поднялся наверх.

В своих поступках и в политике он тогда ещё не был ни консерватором, ни либералом. Скорее, это был человек, обладавший некоторыми навыками управленца, поэтому он почти по-военному привёл за собой восходящего на деловом небосклоне Артураса Зуокаса. Этот дуэт стал звучать в республике. К ним не преминула примкнуть не лишённая нюха журналистка Дале Кутрайте. Сделав несколько репортажей о Паксасе, она поняла, что это - не рядовой человек и что около него она может воссиять звездой первой величины. Поэтому она взяла на себя роль главного имиджмейкера Паксаса и так о нём растрезвонила, что создалось впечатление: в Литве появился новый политический светоч. Вместе с тем, она, в полном согласии с собственным вкусом и разумом, так его феминизировала в глазах общественности и превратила его в такого подобного Гентвиласу лидера базарно-бабского типа, что он даже не заметил, как стал рупором Ландсбургаса и идолом "вязаных беретов"[53]. Разумеется, с гентвиласовскими вывертами. Это как раз и требовалось консерваторам, заплутавшимся в трёх соснах - самовнушённом величии своего мессии, невежестве в государственных делах и неукротимом желании управлять, наживаться и угождать своим американским заступникам.