Читаем Дух войны (СИ) полностью

Мысли Хайрата некстати вернулись к ушедшему Дефендеру. Теперь, глядя на раненых и павших товарищей, Хайрат уже жалел, что не воздал бледномордому по заслугам. То, что на днях он не убил одного из ишваритов, отнюдь не означало, что он и впредь будет таким же великодушным. Он оставался майором вражеской армии и, того хуже, — государственным алхимиком. Где-то здесь же истаяла, растворилась призрачная надежда на обретение в стане врага информатора. С другой стороны, теперь Хайрату можно было не думать о том, какие подобрать слова, чтобы найти ключ к чересчур мягкому сердцу Дефендера, которое на поверку могло оказаться вовсе не таким уж сопереживающим и надежным.

*

Полковник Москито пружинистым шагом направлялся к палатке бригадного генерала Фесслера. Любого другого полковника Фесслер уже давно бы стер в порошок за такое панибратство, но с Москито они, будучи курсантами Военной академии, делили одну комнату. Поэтому генерал вполне спускал с рук такую непозволительную для штабс-офицера фривольность, впрочем, периодически не забывая напоминать о своей непомерной щедрости старому приятелю.

— Адольф, дружище, — Москито самодовольно ухмыльнулся. — У меня к вам новости.

— Валяй, — махнул рукой Фесслер, спешно заталкивая холщовый мешок в карман кителя — судя по всему, там у него хранился неприкосновенный запас вяленого мяса.

Москито хмыкнул — он давно запомнил привычку приятеля создавать стратегические запасы еды повсюду.

— Во-первых, вот мои отчеты. Я сделал твоих ребят, Адольфито, — Москито гаденько рассмеялся, Фесслер нахмурился — он терпеть не мог южную манеру коверкать имена. — Не веришь — посмотри сам, — Москито швырнул на подобие стола увесистую стопку бумаг. — Это копии моих рапортов. Ознакомься за вечерним бокалом, занимательное чтиво.

Москито издевался. Он прекрасно знал, как болезненно Фесслер относится даже к самому пустяковому соперничеству — не то что к пари, в котором ставками являлись заветные звездочки и медали. И никак не мог отказать себе в удовольствии наступить тому на больную мозоль.

— Тем паче, смею напомнить, что под моим командованием всего-то навсего один полк, в отличие от тебя, — добил он покрасневшего от злости и теперь отдувающегося словно жаба Фесслера.

— Ты это называешь хорошей новостью, говнюк? — окончательно побагровел Фесслер и даже расстегнул верхнюю пуговицу кителя.

— Нет, — Москито хмыкнул. Фесслер напрягся. — Из моего, — Москито сделал двусмысленную паузу, — надежного источника стало известно… Известно, что Джейсон Дефендер, Каменный алхимик, — жив.

Фесслер нахмурился. Он смутно помнил о том, кто таков вообще этот Каменный алхимик.

— И теперь он снова сможет работать с Могучеруким алхимиком.

Фесслер, заслышав об Армстронге, скривился, точно засунул себе в рот добрую половину лимона.

— Если, конечно, его подлатают, — продолжил Москито.

— Он в лагере? — переспросил Фесслер, прикидывая, что, коль скоро он сможет заполучить еще одного алхимика к себе, то, возможно, все-таки возьмет свой реванш.

— Нет пока, — покачал головой Москито. — Он у Рокбеллов, близ округа Канда. Я отправил за ним отряд.

Успокоившийся было Фесслер снова задышал часто и шумно.

— Успокойся, — отмахнулся Москито. — Думаю, его стоит определить к тебе, а не ко мне. Два алхимика, работающих с твердью, могут стать сокрушительной силой, — он подмигнул.

— Кстати, — отвлекся Фесслер. — Командование объявило сегодня, ввиду отсутствия боевых операций, танцы вечером. Вот пойди, сообщи. То-то алхимики и прочие унтер-офицеры, — он прищурил глаза, глядя на погоны Москито, — вроде тебя, порадуются…

— Есть, — Москито, к вящему неудовольствию Фесслера, то ли проглотил оскорбительную остроту, то ли попросту ничего не заметил.

*

— Хьюз, ты представляешь! — кипел праведным гневом Мустанг. — Дефендер пропал. Браунинг не вернулся. Сколько раненых… Ушли… — он шумно сглотнул. — А они… Они…

— Здесь каждый день кто-то не возвращается или умирает, — пожал плечами Хьюз. — Так что теперь? Прикажешь не танцевать?

Рой фыркнул, но смолчал.

— И, кстати. О Дефендере, — Маэс сверкнул стеклами очков. — Я заходил к бригадному генералу Фесслеру…

— Опять контрабандные харчи жрет в три горла, сучий потрох? — вскинулся Мустанг. Из-за нехватки провианта у него постоянно бурлило в животе, а настроение, и без того отвратительное, становилось только хуже.

— Доставь тут ту контрабанду, — выдохнул Хьюз. — Наши поговаривают, что он оборотень.

— Да ну, — отмахнулся Рой. — Химера?..

— Нет, — Маэс серьезно поглядел на приятеля. — Но по ночам превращается — тут мы спорим, в шакала, гиену или стервятника…

Хьюз не выдержал неловкой паузы и громко рассмеялся.

— Пошел ты, Маэс, — нахмурился Мустанг, сдвигаясь в тень — солнце неумолимо подползало к зениту.

— Так вот, я не о том, — Хьюз улыбнулся. — Не все новости здесь — форменное дерьмо, знаешь ли. Ваш товарищ, Джейсон Дефендер…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза
Граждане
Граждане

Роман польского писателя Казимежа Брандыса «Граждане» (1954) рассказывает о социалистическом строительстве в Польше. Показывая, как в условиях народно-демократической Польши формируется социалистическое сознание людей, какая ведется борьба за нового человека, Казимеж Брандыс подчеркивает повсеместный, всеобъемлющий характер этой борьбы.В романе создана широкая, многоплановая картина новой Польши. События, описанные Брандысом, происходят на самых различных участках хозяйственной и культурной жизни. Сюжетную основу произведения составляют и история жилищного строительства в одном из районов Варшавы, и работа одной из варшавских газет, и затронутые по ходу действия события на заводе «Искра», и жизнь коллектива варшавской школы, и личные взаимоотношения героев.

Аркадий Тимофеевич Аверченко , Казимеж Брандыс

Проза / Роман, повесть / Юмор / Юмористическая проза / Роман