— Миссис Уэгман! — Ева пресекла взволнованную речь миссис Дробски в самом начале. — Я понимаю, как вы встревожены безопасностью вашей дочери. Офицеры полиции помогут вам чем могут в организации ее отъезда к вашей матери. Я не могу приказать вам остаться, но мне придется вас просить. Если вы стали мишенью, любое изменение вашего обычного распорядка может его вспугнуть. Мы сумеем обеспечить вам защиту.

— Надолго?

— Сколько потребуется. Будьте добры, взгляните еще раз на изображение на экране. Посмотрите внимательнее.

— Я действительно не уверена, видела я его или нет.

— Возможно, у него волосы длиннее или короче. Возможно, он выглядит немного старше.

— Волосы длиннее, — прошептала Элиза. — Может быть, это… Господи, может быть. Волосы длиннее и бородка. Дом, Доминик Патрелли.

«Бинго», — сказала Ева, но не вслух. Не успела она повернуться к напарнице и приказать ей проверить имя, как Пибоди, не дожидаясь приказа, пустилась строчить на карманном компьютере.

— Откуда вы его знаете?

— Я оказываю бесплатную юридическую помощь в клинике для неимущих в Южном Ист-Сайде. Недели три назад, когда я уходила из клиники, этот человек… Он подошел… подбежал, запыхался. Спросил, я ли Элиза Уэгман. Представился журналистом, сказал, что он готовит специальный репортаж о женщинах-адвокатах, специализирующихся на семейном праве. Это моя специальность. Он сказал, что опоздал, что хотел прийти до закрытия клиники, попросил разрешения меня проводить, задать кое-какие вопросы. Я решила, что тут ничего плохого нет. Он был очень обаятелен, серьезен и искренне заинтересован в нашей работе.

— Он вам представился, предъявил документы?

— Да. Теперь припоминаю, что это было как-то быстро, скомканно, он как будто замешкался. Но мы же были прямо на улице. Он просто прошел со мной несколько кварталов. Задавал вопросы — толковые, по делу. Он здорово подготовился, много знал о клинике. На меня это произвело впечатление, мне было приятно. Нам не помешало бы благожелательное освещение в прессе. Он купил мне стакан кофе с уличного лотка и попросил разрешения позвонить, если у него будут еще вопросы.

— И он звонил?

— На следующей неделе он поджидал меня возле клиники, когда я вышла, опять со стаканом кофе. У меня было немного времени, поэтому мы пошли в парк, сели на скамейку, выпили кофе, и он задал мне дополнительные вопросы. Он… немного приударял за мной, ухаживал, но легко, ненавязчиво, никакого хамства. Я была польщена. Он меня лет на двадцать моложе, если не больше, и я… Какая же я идиотка!

— Нет. Просто он очень здорово делает свое дело.

— Мы разговаривали, мы просто разговаривали, и оказалось, что он поклонник фильмов Сапаты.

— Господи, — прошептала миссис Дробски.

— Знаю. Я безумная поклонница Сапаты, и мы увлеклись разговором, начали спорить, анализировать. В те выходные в Трайбеке был мини-фестиваль.

— И вы пошли туда с ним.

Элиза облизнула губы, поправила волосы. «Нервничает, — подумала Ева. — И в то же время стыдится».

— Мы с ним встретились в Трайбеке в субботу вечером. Потом выпили по коктейлю, поужинали. Боже, я ему сказала, что не могу пригласить его к себе, потому что у меня дома дочь… Это же прямой намек «давай пойдем к тебе». А он сказал, что к его соседу по квартире мать приехала погостить, и это будет не совсем удобно. Потом он меня поцеловал и посадил в такси. Он меня поцеловал, — повторила Элиза, прижимая пальцы к губам. — Мы снова встретились на следующей неделе. Это был просто легкий ланч — соевые сосиски на верфи. С ним я чувствовала себя молодой, сексуальной… и готовой на все, — призналась она. — Он сказал, что хочет дать мне еще немного времени. Я ему рассказала о разводе, о своей дочке. Боже, я рассказала ему о своей девочке! Он хотел дать мне еще немного времени, потому что, как он сказал, хотел, чтобы я была уверена.

— Когда вы с ним снова встречаетесь?

— Через неделю с прошлой пятницы. В эти выходные он занят. У него работа.

«О нет, — сказала себе Ева. — Уж я постараюсь оставить его без работы».

19

— Она не следующая в очереди, — сказала Ева. — Он тянет время, разыгрывает партию. Разведенка — это еще на пару этапов впереди. Он эту партию разыграл бесподобно. Изменил внешность, образ… Молод, но не слишком молод, игрив, но не вульгарен, интересуется тем, что интересует ее. Главное, знает, что ее интересует.

— Она никому о нем не рассказывала, потому что рано еще, рассказывать нечего, — вставила Пибоди. — И она чувствовала себя немного глупо, готовясь завести роман с человеком на двадцать лет младше.

— У него нет домашнего телефона: так он ей сказал. А мобильник у него сломан. Он все никак не соберется его заменить. Ну, понятно: он не хочет, чтобы она ему звонила. Нет, ему надо держать ее в подвешенном состоянии: пусть поволнуется. У него есть власть над ней. Но она не следующая.

— Но кто-то еще у него уже намечен. — Озабоченно нахмурившись, Пибоди принялась изучать фотографии потенциальных жертв, которые Ева выложила на экран на дальней стене. — И, похоже, операция намечена на эти выходные.