Читаем Дубль-луна полностью

Но все эти здравые размышления пришлось отложить. Бунт в порту. Его нужно задавить. С этим должны справиться солдаты, во всяком случае, в Аверсуме было именно так.

Поговорка "на ловца и зверь бежит" оказалась справедливой - по широкой лестнице (парадной, а не черной!) поднимался тот самый мошенник, который отирался в замке с первого дня. Человек, у которого вместо нормального, в храме нареченного имени, была лишь собачья кличка - Беда.

- Эй, - Кавенди придержал его рукой, - куда бы ты не направлялся, это отменяется. Собирай своих людей, пойдете со мной. В порту бунт.

- Благодарю за неожиданное приглашение, - Беда, кажется, удивился. - Тронут и ценю. Но я не слишком люблю такие развлечения. Предпочитаю оперу.

- Вообще-то, это был приказ, - ядовито оборвал его толстяк, - клепсидру назад я объявил протекторат Империи над Монтрезом, с этого мгновения мои приказы здесь приоритетны.

- Всего клепсидру назад? И уже - бунт? Хм...

- Вы, кажется, не поняли? - вкрадчиво спросил Кавенди, - Я здесь - власть!

- Соболезную, - серьезно кивнул Беда. - Но в моем отношении это ничего не меняет. Мы - наемники, кодекс гильдии прямо запрещает нам менять сторону, не зависимо от обстоятельств. Иначе будет слишком велик риск перехода на сторону победителя. Гильдейский кодекс не отменяет даже война, землетрясение и Конец Света. Прикажет тот, кто нам заплатил - пойдем.

- Считай, что приказал, - милорд легкой походкой спускался по лестнице: полностью одетый, словно не он только что сибаритствовал в кресле напоказ, опоясанный не привычной перевязью со шпагой, а специальным поясом, к которому крепилась тонкая и хищная сабля, оружие абордажной команды.

Беда отдал небрежный салют и растворился в одном из боковых коридоров.

- Все же решили поучаствовать? - осведомился Кавенди.

- Друг прислал гонца. Возможно, я ему понадоблюсь. Не обольщайтесь, господин эмиссар, я не только солдат. Я еще и дипломат. Протокол мне известен и нарушать его я не собираюсь. Развлекайтесь, - он шевельнул пальцами, словно отдавал бунтующий порт на разграбление. Но, вопреки собственным словам, остался рядом.

У парадных дверей к ним присоединился отряд Беды - два десятка ребят, глядя на которых на ум приходило одно слово - головорезы. Скупые, экономные жесты, невесомая походка. Волосы, стянутые на затылке в хвост или убранные под "кайорскую" косынку. Перевязи с шестью метательными ножами, надетые поверх курток, напоказ. Глаза поблескивали хищным весельем.

Кавенди думал, что им подведут оседланных лошадей, а для него заложат карету... но отряд, во главе с милордом, вывалился из ворот замка и направился пешком вниз по улице, к порту. Заняв ее всю, от края до края. Надо сказать - это внушало. Завидев их, люди торопливо отступали к стенам и заборам, оттаскивали осликов с повозками и кланялись милорду с безопасного расстояния.

От ухмылок быдла, приветливо-ехидных и предвкушающих, Кавенди едва не замутило. И замутило бы, позавтракай он немного плотней.

Через какое-то время он заметил, что кое-кто из местных, в основном - мужики, но попадались и женщины - бросают свои дела и присоединяются к "параду", правда, на безопасном расстоянии.

- Они что, собираются на нас смотреть? - спросил он. - Не бояться беспорядков?

- Ставки делают, демоны полосатые, - хохотнул Беда.

Порт оказался совсем недалеко, похоже, Его Светлость знал короткий путь. На первый взгляд, там все было в полном порядке... вернее, в полнейшем хаосе, но не больше, чем обычно в порту. Толкались матросы и грузчики, переругиваясь бодро и добродушно. Оглушительно пахло рыбой: свежей, жареной и гниющей. Дремали на солнце три лохматые дворняги, здорово похожие на Арги.

К герцогу мгновенно подлетел низенький человечек в сдвинутой шляпе, расстегнутом камзоле и с двумя саблями за кушаком.

- Что происходит, Буаселье? Мне доложили, что в порту бунт, а я ничего похожего не наблюдаю.

- Да никакого бунта, в заблуждение вас ввели, прощеньица просим, милорд. Чайка с каперами сцепилась.

- Из-за чего?

- Это уж нам неведомо, нужно у них самих спрашивать.

- Что ж... пойдем да спросим. Составишь компанию?

- С дорогим удовольствием, милорд! - капитан прямо просиял.

- Сколько у тебя людей на борту?

- Полтора десятка рыл, милорд. Вместе с вами - хватит с головой.

Монтрез повернулся к эмиссару.

- Ваша милость? Идем - или ждем на берегу?

- Чего? - Огрызнулся толстяк. - Ишачьей коронации? Где ваша посудина?

Капитан мгновенно нахохлился, словно намокший воробей и полоснул по эмиссару взглядом, далеким от любви. Положение спас Беда, подмигнув Буаселье и что-то сказав ему вполголоса, почти на ухо.

- Вы бы аккуратнее со словами, господин эмиссар, - подсказал еще один наемник. - Моряки... Не любят, когда их корабли обижают.

- Скажите, какие мы нежные... А сами их как кроют, своими ушами слышал. Я и слов таких не знаю!

- Самому - можно. А чужому не простят.

- Этот мошенник не Святой Древний и его прощенье мне без надобности, - Кавенди дернул подбородком, - вперед! И поторопимся.